909 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1880 г. 910 «откровеннаго» его направленія зависитъ; вотъ, дескать, мое сердце, на, смотри и убѣдись, что у меня взамѣнъ ѳтого органа пустопорожнее мѣсто въ груди находится. Само себя высѣчь <Новое Время> всегда готово, пасквиль тоже всегда можетъ у себя пріютить, но политическій доносъ не составляетъ его спеціальности. Поэтому-то я и ищу особаго объясненія для сочувствія «Новаго Времени) такому обобщенному, въ перлъ созданія возведенному доносу, какъ раздѣленіе всѣхъ русскихъ людей на вѣрныхъ слугъ и враговъ отечества, и такому игривому погребенію либерала, какое учинено въ «Недѣлѣ». Если возможно говорить о направленіи < Новаго Времени», помимо его энциклопедической откровенности, такъ, конечно, оно либерально, какъ, вирочемъ, и всѣ наши газеты, исключая «Берега» и «Московскихъ Вѣдомостей», но вовсе не исключая насмѣшливой «Недѣли>. Дѣло въ томъ, что упраздненіѳ политическихъ иартій и классификацію русскихъ людей на двѣ группы—истинно русскихъ и нѳрусскихъ—можно разумѣть не только въ безпардонно-допосительномъ, а и въ нѣкоторомъ идиллическомъ смыслѣ. Представьте себѣ стадо барагаковъ, полстада бѣлыхъ, полстада черныхъ, или нѣтъ, лучше много-много бѣлыхъ и чуть-чуть черныхъ, или нѣтъ, еще лучше, очень много бѣленькихъ барашковъ и нѣсколько козловъ. Главное, чтобы было много совершенно одинаково бѣлыхъ барашковъ и чтобы всѣ они мирно паслись на одномъ лужку. Вотъ это и есть Россія. Вѣленькіе барашки суть настоящіе русскіе люди, національная партія, а черные бараны или козлы—не русскіе, аптинаціональная партія. Идиллія! Уличенія антинаціоналовъ въ политической измѣнѣ тутъ нѣтъ и помину, этотъ элементъ вообще исключенъ изъ картинки, забытъ, объ немъ нѣтъ разговора, хотя, конечно, печально, что черные барашки или козлы увлекаются не-русскими идеалами. Какіе тутъ, помилуйте, либералы, консерваторы, радикалы или какіе еще—просто люди родныхъ, національныхъ идеаловъ и люди идеаловъ, чуждыхъ русской жизни. И чувствительно, и для умственной лѣни удобно. «Ыедѣля» давно уже эту тему развивала и по временамъ все еще къ ней возвращается. «Новое Время» тоже полагаетъ, что, взобравшись на небольшую горку, можно съ высоты этой горки раскассировать либераловъ, консерваторовъ и иныхъ по грушіамъ бѣленькихъ и черненькихъ барашковъ. Идиллія, что и говорить, очень чувствительная, но есть въ ней одинъ маленькій изъянъ. Положимъ, что даже все стадо соетоитъ изъ однихъ бѣленькихъ барашковъ, но, радуясь этому единству цвѣта, авторы идилліи забываютъ, что есть между бѣленькими барашками жирные и худые, рогатые и камолые, и что взаимныя ихъ отношенія гораздо болѣе опредѣляются этимъ присутствіемъ или отсутствіемъ роговъ и слоя жира, чѣмъ цвѣтомъ шерсти. Позвольте привести маленькую иллюстрацію изъ текущей журналистики. Недавно, не помню гдѣ-то, излагалась та мысль, что интеллигенція, развиваясь на «народной почвѣ», можетъ вполнѣ сойтись, слиться съ народомъ. Въ видѣ образчиковъ, приведены оперы Глинки и дамскіе костюмы въ русскомъ вкусѣ. Глинка, дескать, черпалъ свою музыку изъ «народной почвы», и потому, не смотря на высшую степень развитія его музыки, она вполнѣ понятна и симпатична народу, а Шумана или Шопена музыку народъ называетъ «свинымъ плачемъ>. Въ этомъ послѣднемъ показаніи позволительно, конечно, усомниться, но не въ томъ дѣло, не въ «свиномъ плачѣ>. Вотъ тоже дамскіе костюмы. Хотя сарафанъ свѣтской дамы можетъ быть и шелковый, и бархатный и золотомъ обшитый, и жемчугомъ унизанный, но, сохраняя форму русскаго сарафана, тоесть, оставаясь на «народной почвѣ», онъ знаменуетъ сліяніе интеллигенціи съ народомъ. Видите, какъ прекрасно и какъ просто. Матерія, изъ которой сдѣланъ сарафанъ, есть совершенный пустякъ съ идиллической точки зрѣнія, такой пустякъ, о которомъ и говорить не стоитъ. Важна форма сарафана. И вообще, нѣтъ женскихъ платьевъ бархатныхъ, шелковыхъ, ситцевыхъ, шерстяныхъ, пестрядинныхъ, пасконныхъ и пр., а есть женскія платья русскія и не русскія, національныя и антинаціональныя... Какъ ни дикъ этотъ выводъ, какъ ни напоминаетъ онъ сонъ фараона, которому пригрезилось, что двѣнадцать тощихъ коровъ съѣли двѣнадцать коровъ тучныхъ, но онъ всетаки лучше, чѣмъ идиллическое распущеніе партій въ двухъ половинахъ стада барановъ. Тутъ вы всетаки хоть что-нибудь опредѣленное, уловимое имѣете, а когда вамъ разсказываютъ идиллію о бѣлыхъ и черныхъ баранахъ, то вы рѣшительно не знаете, къ какимъ же баранамъ причислить самого автора легкомысленной замѣтки, или г. Суворина. V. Іюль. Я не былъ на Пушкинскомъ праздникѣ. Въ той тихой, далекой, полудикой глуши, гдѣ я отдыхалъ отъ Петербурга и литературы, даже газетное эхо шумнаго торжества слышалось какъ-то черезъ два въ третій. Чудно выходило. Вдругъ пронесется завы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4