і Йіі ѵ КіД 1 «гіг I 1®|)1(,^Г : 1ІІ *и''і'ІІ< к | Л ж-"! :Л1 іі : #. 1 ! і ••■>' 899 СОЧИНБШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 900 гци ?1| политической мысли. Вычеркнуть его было бы даже какъ-то жалко. Тѣмъ болѣе жалко, что съ той сѣдой древности и по самое сіе время, оригинальностью наша политическая мысль, вообще говоря, не блистала. Справедливо полагаютъ и старые славянофилы, и новые славянофилы, и нѣкоторые просто скудельные сосуды безъ всякаго содержанія, справедливо полагаютъ они, что мы не ори гинальны, ибо все съ Запада заимствуемъ. Тѣмъ болѣе справедливо, что и славянофильскія-то даже идеи ни мало не оригинальны, а ужъ объ идеяхъ скудельныхъ, если таковыя есть, и говорить нечего. Конечно, это отчасти отъ того зависитъ, что во времена Гостомысла Европа и сама не очень стара была, а къ сегодняшнему дню она столько пережила, передумала и перечувствовала, что въ высокой степени трудно придумать что-нибудь ею уже не придуманное. Если какія-нибудь Америки еще и не открыты Европою, то болѣе или менѣе ясно намѣчены пути къ нимъ и, совершивъ даже такое открытіе, русскій человѣкъ лишь примкнетъ къ одному изъ многообразныхъ теченій европейской мысли. Такая уже наша доля. Китайцамъ, когда ихъ небесная имперія превратится, по законамъ естества и исторіи, въ земную, открывать придется еще меньше. Хотя и говорятъ, что они выдумали порохъ раньше европейцевъ, но то было раньше, а позже ужъ не будетъ. Не потому, чтобы французы, нѣмцы и англичане были какіе-нибудь отъ природы экстренные люди, а потому, что они жили и долго, и шибко, и широко. Однако, если вполнѣ оригинальная русская политическая мысль почти невозможна, то возможно болѣе или менѣе оригинальное приложеніе мысли готовой къ условіямъ нашей жизни. Такихъ оригинадьностей второго сорта у насъ за послѣднее время даже очень много появилось —точно какъ грибы ростутъ. Я отчасти ожидалъ этого урожая, но долженъ признаться, что далеко не угадалъвсѣхъформъ осуществленія ожиданія. Я, напримѣръ, болыпія надежды возлагадъ на г. Цитовича. Этотъ, думалъ я, покажетъ, что не оскудѣла святая Русь, что можетъ собственныхъ Платоновъ и быстрымъ разумомъ Ньютоновъ россійская земля рождать; хоть пороху и не выдумаетъ, но единственно потому, что онъ уже выдуманъ, а приложенія пороха придумаетъ чуть-чуть что не оригинальныя. Самое положеніе г. Цитовича не только позволяло питать такія надежды, но даже обязывало его осуществить ихъ. Онъ явился въ періодической прессѣ нѣкоторымъ образомъ варягомъ, хотя варягомъ на выворотъ, ибо печать его не призывала, но всетаки въ полной парадной варяжской формѣ. Форма красивая, величественная и чрезвычайно воинственная! Однако, увы! г. Цитовичъ моихъ надеждъ не осуществилъ. Какъ листья древесные осенью, надежды эти блекли и опадали съ каждымъ номеромъ «Берега». Это что-то мелкое, плоскодонное, неумѣлое, безсодержательное, и я не удивлюсь, если въ непродолжительномъ времени варягъ будетъ уволенъ въ отставку безъ прошенія и даже безъ красиваго варяжскаго мундира. Читать въ «Берегѣ» почти нечего, да его должно быть и въ самомъ дѣлѣ читаютъ очень мало, если судить по количеству печатающихся въ немъ объявленій, а это термометръ очень чуткій. Оказалось, что г. Цитовичъ оригиналенъ въ такомъ спеціальномъ смыслѣ, что съ этою спеціальностью нѣтъ никакой возможности вести такое большое и разностороннее дѣло, какъ ежедневная политическая газета. Г. Цитовичъ, вспомоществуемый г. Незлобинымъ, полагаетъ политическую злобу дня въ изслѣдованіи вопроса, кто съ кѣмъ живетъ въ незаконномъ бракѣ. Желаетъ онъ произвести это изслѣдованіе не только въ общихъ очертаніяхъ и даже не только статистически, а по возможности поименно: Петровъ съ Сидоровой, Козлова съ Ивановымъ и т. д. Въ предѣлахъ этого изслѣдованія, г. Цитовичъ очень боекъ и даже нѣсколько напоминаетъ своею юркостью рыбу, привольно плавающую въ водѣ. А вы видѣли, конечно, рыбу, вытащенную изъ воды: плавники безеильно прилегли къ тѣлу, глаза выпучены, ротъбезпомощно разѣвается, жабры неуклюже колышатся... Печальное, я вамъ скажу, зрѣлище. Съ другой стороны, однако, еще со временъ дѣдушкн Крылова извѣстно, что щука сама виновата, задавшись несвойственной ей задачей ловить мышей. Я думаю, что г. Цитовичъ пророчески далъ своей газетѣ имя «Берегъ»: онъ есть именно щука, неблагоразумно выбравшаяся изъ воды на берегъ. Ахъ! на этомъ берегу водятся и продовольственные капиталы, и различныя системы образованія, и земства, и раскольники, и буржуазія, и либералы, и консерваторы и много еще другихъ разныхъ разностей, совершенно неясныхъ съ точки зрѣнія спеціальнаго изслѣдованія о томъ, кто съ кѣмъ живетъ въ незаконномъ бракѣ... Бѣдная щука! Какъ печально дрожатъ ея поблѣднѣвшія жабры, какъ безпомощно разѣваетъ она ротъ, усиливаясь глотнуть воздуху... И это въ полной парадной формѣ варяжскаго мундира—каково положеніе? Нельзя, однако, сказать, чтобы г. Цитовичъ ужъ ровно ничего не изобрѣлъ на берегу. Нѣтъ, онъ, напримѣръ, изобрѣлъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4