і'і ' ш «87 СОЧИНЕШЯ Н. К. 1ШХАЙЛОВСКАГО. 888 і ■І! Цк! Ііік" 1 ііі іі ІІІ й! і: | i іг. іХ. 1?|| ш рога передъ нимъ лежала скатертью. Ему нужна борьба, нужны, значить, препятствія и враги. Въ своей «Исповѣди* Лассаль почти съ любовью и во всякомъ случаѣ съ своего рода сладострастіемъ говорить о врагахъ. Онь пишетъ: «У насъ вь Пруссіи, очень мало кто ко миѣ равнодушень. Почти все общество дѣлится вь отношеніи меня на двѣ партіи. Одна, кь которой принадлежнть вся аристократія и большая часть буржуазіи, —часто даже лица сь дегкимъ ■оттѣнкомь либерализма, —боится и ненавидить меня. Другая партія, кь которой принадлежить остальная часть буржуазіи и народь, уважаеть, любить и нерѣдко даже обожаеть меня. Для людей этой иослѣдней партіи я—человѣкь великой геніальности и характера почти нечеловѣческаго, оть котораго они ждуть великихь дѣяній. Другіе, враги, также ждуть оть меня болыпихь -дѣлъ. Но именно потому, что они боятся меня болѣе чѣмь кого-либо другого, они •такь непомѣрно ненавидять меня, что я не могу дать вамь вѣрнаго понятія обь этой всепожирающей ненависти. Они постоянно стараются преслѣдовать меня. Правда, что и враги мои вь глубинѣ души уважають меня такь же, какь и друзья, часто даже больше, потому что они лучше друзей угадывають меня. Именно, уважая меня втайнѣ, ■они тѣмь не менѣе стараются оклеветать меня, потому что клевета — единственное орудіе этихь гнилыхь партій, чувствующихь постепенно приближающуюся смерть. Я всегда шель съ поднятымь челомь, сь прѳ- •зрѣніемь на устахь, сь оружіемь вь рукахь, всегда побѣдителемь, всегда нанося удары лжи, смущая клевету, торжествуя надь ненавистью. По этимь самымь я собраль еще •болѣе ненависти вокругь себя, тѣмь болѣе пылкой, что она оставалась всегда безсильной противь меня, и потому, что я всегда являлся болѣе чистымь и блистательнымь послѣ всѣхь нападокь, направленныхь противь меня>. Съ такимь же, если еще не съ большимъ увлеченіемъ Лассаль разсказываетъ обь одномь частномь эпизодѣ своей жизни, обь извѣстиой многолѣтней борьбѣ по дѣлу графини Гацфельдь. У такого человѣка враговь всегда достаточно, но онь никогда не упустить случая если не создать новаго врага, то обратить врага, болѣе или менѣе холоднаго, смирнаго вь квалифицированиаго, озлобленнаго. Для этого онь пустить въ ходь и презрительную насмѣшку, и надменное заявленіе •своего превосходства. Во всеуслышаніе поддразнивая враговь подобными выходками, •онь знаетъ, что правда и сила на его стофонѣ, что врагъ или промолчитъ, скрежеща -зубами, или дастъ ему поводь для новаго торжества. Эта страсть, вульгарно выра жаясь, поддразнивать враговь и затѣмъ любоваться ихъ безсильной злобой, достигаетъ иногда у первыхъ вь своемь родѣ людей до степени почти ребячества. Лассаль въ этомъ отношеніи быль еще сравнительно очень умѣрень. Притомь же многое здѣсь объясняется цѣлями и формами агитаціи. Обращаясь вь своихь рѣчахь й вь извѣстной части своихь сочиненій кь рабочимь и къ такь называемой большой публикѣ, Лассаль, въ интересахь самаго дѣла, имѣлъ всѣ соблазны рѣзко подчеркивать вь глазахъ этой массы свое научное значеніе, а равно и то обстоятельство, что лучшіе умы признаютъ за нимъ это значеніе, отрицаетъ же его лишь мелюзга, притворяющаяся ученою. Обратимся кь наиболѣе щекотливому пункту, кь любовнымь похожденіямъ Лассаля. На это дѣло Лассаль тратился, дѣйствитель - но, чрезмѣрно, изъ-за него же погибь оть пули двуногаго животного и изъ-за прекрасныхъ глазь пустѣйшей бабенки. Волѣе безславнаго и безсмысленнаго конца для Лассаля и нарочно нельзя бы было придумать. Многое здѣсь должно быть поставлено на счеть прямо физически страстному темпераменту Лассаля. Это просто несчастіѳ,, настоящее, стихійное, въ которомь человѣкъ не виновать и которое равно доступно Лоѵі и Ъоѵі, первому и послѣднему человѣку. Но, независимо оть этого предательскаго физи ческаго подарка судьбы, Лассаль, въ качествѣ перваго человѣка, быль обставленъ совершенно исключительными условіями и соблазнами. Красота, умь, нравственная сила, громкая извѣстность, все соединилось, чтобы сдѣлать его, какь онь и самь признавалъ,«баловнемь» женщинь. Хорошо разсуждать какому-нибудь духовно и физически корявому моралисту, когда его цѣломудріе такь прочно гарантировано его корявостью, но, вовсе не оправдывая Лассаля, надо жо всетаки войти въ его положеніе. Безь сомнѣнія, однако, онъ не быль пассивной жертвой женскихь исканій, онъ самъ шель кь нимъ на встрѣчу, самъ искалъ и добивался. И если мы выдѣлимь отсюда ни мало не интересную и не характерную физическую страстность темперамента, то полу чимь вь остаткѣ одну изъ самыхь любопытныхъ черть «торговцевь сердцами тод~ пы>, тѣхь, что < молять повелительно >. Припомните опять Фіеско, припомните, какую искусную игру ведеть онъ съ графиней ІОліей, сестрой младшею Дорія. Правда, онъ затѣваетъ эту исторію изъ чисто политическихъ видовь и кончаеть тѣмъ, что жестоко надругается надь побѣжденной имъ гордой красавицей. Но вы видите въ то-же время, что процессь игры увлекаеть его самого,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4