883 СОЧИНЕНІЯ Н. К. ЫИХАЙЛОВСКАГО 884 комбинировать и предъявлять ихъ, чтобы уже гораздо мягче посмотрѣть на нѣкоторыяг они охватывали умы, какъ неводомъ рыбу, непривлекательныя нравственныя черты, А это и есть практическій психологическій очень часто свойственныя первымъ людямъ: тактъ. ^ ^ честолюбіе, властолюбіе, самомнѣніе. НасчетъКакъ бы то ни было, но если Бѣлинскій этихъ качествъ прописная мораль совертолько на половину вѣрпо сравнилъ себя съ шенно права, когда они пришшаютъ изЛермонтовьтмъ, онъ всетаки умно и честно вѣстныя формы и размѣры, но совершенно приступилъ къ сравненію. На это далеко не права, когда помышляетъ съ корнемъне всѣ даже умные люди способны. Даже вырвать ихъ изъ человѣческой природы. Н& умные люди могутъ «обижаться» нравствен- права не только потому, что затѣваетъ пред • ными преимуществами ближняго. Преобла- пріятіе ей, мертвой и мертвящей, неподаніе первыхъ въ своемъ родѣ людей при- сильное, а и потому, что, въ случаѣ удачк нимаетъ подчасъ, действительно, обидныя предпріятія, оно оказалось бы неразумнымъ. формы, вслѣдствіе чего около нихъ, рядомъ Честолюбіе, напримѣръ, есть такая комбисъ любовью, преданностью, восторженнымъ нація уваженія къ собственной личности ш поклоненіемъ, очень естественно, а иногда любви къ людямъ, безъ которой, при равдаже до извѣстной степени правомѣрно ки- ныхъ прочихъ условіяхъ, міръ оказался бы: шить ненависть, зависть, злоба. Первому мелокъ, какъ мелкая тарелка; и тусклъ, человѣку, по какому-то безмолвному согла- какъ нечищенный мѣдный тазъ. Если челошенію, уступаютъ дорогу, ему разрѣшается вѣкъ ищетъ почестей, славы, хочетъ, чтобы многое, чего^ не позволять никому другому, его имя гремѣло, чтобы ему платили дань къ нему обращены надежды и ожиданія. удивленія и поклоненія, такъ вѣдь это знаИначе говоря, онъ самъ садится въ перед- читъ, что онъ дорожитъ мнѣніемъ людей, вій уголъ, иногда^ дерзко-спокойно, иногда любитъ ихъ. И почетъ, и слава составляютъ съ^ «повелительной мольбой», иногда съ не- въ этомъ случаѣ его законную награду, при пріятпою надменностью отстраняя тѣхъ, кто томъ, разумѣется, необходимомъ условіи, стоить на дорогѣ. Это обидно. Дюжинный что достигдіій ихъ, дѣйствительно, достталъ, человѣкъ, если онъ уменъ и талантливъ, а то-есть работалъ, боролся, тратилъ силы, тѣмъ паче, если онъ глупъ и бездаренъ, рисковалъ здоровьемъ и жизнью. Въ этомъ легко можетъ поддаться соображенію, что трудѣ, борьбѣ, затратѣ силъ сказывается вѣдь, молъ, этотъ человѣкъ ничѣмъ не лучше второй составной элементъ честолюбія, — меня, а только есть въ немъ какая-то тайн- уваженіе къ собственной личности, потому ственная душевная черточка, на которую что если человѣкъ требуетъ себѣ почестей люди лѣзутъ, какъ мухи на сахаръ; изъ-за только на томъ, напримѣръ, основапіи, что. этой ничтожной, невѣдомой черточки онъ и сынъ своего отца или внукъ своего дѣда и, самъ портится, становится самолюбивъ, че- значить, самъ имѣетъ право сложа руки постолюбивь, властолюбивъ, нетерпимъ, да и чивать на наслѣдственныхъ лаврахъ, то онъ. все стадо барановъ гонитъ, куда ему взду- тѣмъ самымь вычеркиваетъ свою собственмается, можеть быть, прямо на погибель, ную личность изъ счета. Онъ уважаетъ уже Подобный соображенія выливаются иногда не свою личность, а свой родъ, и не человъ чрезвычайно курьезныя отношенія, при- вѣческую личность вообще, а какой-нибудь мѣрно такія же, какія должны существо- отвлеченный принципъ. Само собою разувать между какимь-нибудь тигромъ и укро- мѣется, что лучшая, высшая форма честотителемь звѣрей; тигръ глубоко ненавидить любія, та, въ которой правильно сочеукротителя и долженъ понимать, что онъ не- таются любовь къ себѣ и любовь къ люсравненно его сильнѣе, но одинь взглядь дямъ, можетъ въ дальнѣйшемъ своемъ разэтого маленькаго, слабенькаго человѣка — витіи рѣзко измѣниться. Ея первоначальж тигръ, злобно рыча и скаля зубы, все- ный источникъ можетъ совершенно атрофптаки поджимаетъ хвостъ. Тигръ, разумѣется, роваться и останется только голая, безБогъ съ нпмъ, но за человѣка въ такомъ мысленная погоня за почетомъ ради почета, положеніи обидно, даже просто теоретически Тогда человѣкъ начинаетъ псповѣдыватьсо стороны обидно, какъ обидно всякое паскудный, унизительный принципъ: »люби господство человѣка надъ человѣкомъ. Однако, не люби, да почаще взглядывай». Тогда изъ этого всетаки не проистекаетъ ни од- онъ превращается въ подобіе какого-нибудь вого резона для отрицанія самаго факта Нерона, требующаго себѣ божескихъ почепервенства. Напротивъ, его надо прежде стей и отвѣчающаго на нихъ скотскими дѣйвсего признать во всемъ его объемѣ и за- ствіями. Тогда честолюбіе перестаетъ быть т1)МЪ изучать его, потому что только при стимуломъ дѣятельности и двпгателемъ истоэюмъ условіи возможна какая бы то ни ріи. Вываетъ, конечно, что честолюбцы, была борьба. какъ говорить Вруть, размышляя о Юліѣ Ставши на эту точку зрѣнія, мы можемь Цезарѣ, идуть по лѣстницѣ:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4