і «69 литератур ныя замѣтки 1880 г. 870 части лично мнѣ, ибо «прострація, изможденіѳ силъ» —отчасти мой грѣхъ. «Измождеше> —<другъ Тряпичкинъ, вотъ пища для твоего саркастическаго ума!» Разные Тря- 'Пичкины и, въ самомъ дѣлѣ, достаточно потеребили это изможденіе. Такъ и ожидать ■слѣдовало, принимая въ соображеніе практикуемое въ нашей литературѣ благородство нравовъ. Если человѣкъ самъ заявилъ, что ■онъ усталъ, изнемогъ, такъ благородство -обязываетъ на того человѣка накинуться со всѣми тупыми и острыми, колющими и рѣэкущими оружіями, какіяу кого имѣютсявъ распоряженіи. Бей его! лягай! Опъ вѣдь самъ сказалъ, что изнемогъ й не можетъ вести свое дѣло такъ, какъ, по велѣнію •своей совѣсти, долженъ его вести; значитъ, •бить можно! О, благородные Тряпичкины съ саркастическимъ умомъ! Пожалуйте же сюда ктонибудь изъ васъ, пожалуйте хоть вы, г. А. Н. Дайте посмотрѣть на себя поближе. Кто вы такой, прежде всего? Какой я ни на есть, но я стою передъ вами безъ маски и вуаля. Слишкомъ десять лѣтъ бесѣдую я •съ читателями «Отечественныхъ Записокъ>. Всякій, и вы въ томъ числѣ, можетъ впдѣть, сколько въ этихъ бесѣдахъ фразы и сколько мысли, сколько я за эти слишкомъ десять лѣтъ работалъ и сколько на диванѣ лежалъ. Худо-ли, хорошо -ли я свое дѣло дѣлалъ, но я на лицо. А вы что. такое? Что кроется за этими иниціалами: А. Н.? Упорный труженикъ, безстрашный борецъ аіысли, слова, дѣла? Вы говорите въ первомъ лицѣ множественнаго числа; мы отрицали зря и что попало, мы разрушали и •сокрушали. И ставите эпиграфомъ къ своему ■этюду слова; «нашъ грѣхъ, нашъ великій грѣхъ»! Нѣтъ, у грѣха, у сознаннаго и давящаго совѣсть грѣха, не бываетъ такой знолодецкой поступи, такихъ сверкающихъ «чей и такихъ сапоговъ бураками. Сознанный грѣхъ клонитъ голову къ низу, горитъ -заревомъ вспышекъ стыда или блекнетъ отъ медленной, постоянной муки. Нѣтъ, вы безгрѣшны, вы—«вотъ онъ я!> вы не участвовали въ изображенной вами вакханаліи всеобщаго разрушенія, въ этомъ, если ваиъ зѣрить, послѣднемъ днѣ Помпеи, растянувшемся на два съ половиной десятка лѣтъ. Я вижу, вы смѣетесь себѣ въ бороду и думаете; какой наивный человѣкъ! догадался, что «мы разрушили», есть только тапіёге -сіе рагіег и радъ, точно Америку открылъ! Нѣтъ, государь мой, я знаю, что это не Америка, но я хочу подчеркнуть ваше яеучастіѳ въ разрушеніи Помпеи, подчеркнуть и затѣмъ спросить; что же вы-то, вы «ами въ это время дѣлали? Вопросъ любопытный не потому, чтобы отечество изнывало отъ нетерпѣнія знать, чѣмъ и когда занимался его великолѣпіе, г. А. Н., а въ болѣе общемъ смыслѣ. Положимъ, что разрушеніе Помпеи изображено виолнѣ вѣрно, но не всѣ же общественный силы были имъ заняты. Г. А. П. и многіе, многіе другіе господа были заняты совсѣмъ другими дѣлами. И вотъ, безъ сомнѣнія, почему они, не въ примѣръ прочимъ, сохранили англосаксонскую энергію даже до сего дня. Такъ пусть же кто-нибудь изъ нихъ, ближайшимъ образомъ, конечно, это приличествуетъ сдѣлать г. А. Н., пусть онъ разскажетъ не отъ лица фиктивнаго и юмористическаго «мы», а искренно, на чистоту —что онъ дѣлалъ въ послѣдній день Помпеи. Имѣя эту исповѣдь въ рукахъ, мы будемъ имѣть лишній матеріалъ для сужденія о причинной связи злобы дня съ нашимъ недавнимъ прошлымъ. Кто знаетъ, можетъ быть, если посмотрѣть на дѣло съ разныхъ сторонъ, такъ злоба дня вытечетъ не изъ двадцати-лѣтняго занятія отрицаніемъ (которое вѣдь еще надо провѣрить), а изъ двадцати лѣтняго занятія тѣмъ неизвѣстнымъ дѣломъ, которымъ занимался г. А. Н. Можетъ быть и не такъ, конечно, но любопытно всетаки вложить персты въ язвы гвоздиныя. «Мы»! Отъ имени этого фиктивнаго «мы» можно очень разнообразный вещи разсказать. Можно, напримѣръ, такъ; мы двадцать лѣтъ сохраняли себя въ маринованномъ видѣ при разныхъ казенныхъ и частныхъ иирогахъ, на все, кромѣ своего брюха, плевали, и вотъ, какъ видите, мы также свѣжи и крѣпки, какъ въ ту минуту, когда замариновались. Вы не маринованный, г. А, Н.? Можно и такъ: мы двадцать лѣтъ, какъ дикаго звѣря, травили всякую свѣжую и искреннюю мысль, не давая ей отдыха и возможности оглянуться, самое себя провѣрить, и вотъ, какъ видите, наши рога опять трубятъ все тотъ же призывъ на охо - ту. Вы не были ни доѣзжачимъ, ни выжлятникомъ, г. А. Н.? Или такъ; мы двадцать лѣтъ толковали, что наше время не время широкихъ задачъ. Вы теперь въ первый разъ говорите это, г. А. П.? Г. А. П. представляетъ дѣло въ такомъ видѣ, какъ будто на Руси цѣлыхъ двадцать лѣтъ безданно и безпошлинно хозяйничали какіе-то дикіе разрушители. Только однажды онъ туманно упоминаетъ о «.независящихъ обстоятельствахъ», да столь же туманно говоритъ о какихъ-то «отсталыхъ», не жѳлавшихъ разрывать связи съ своимъ прошлымъ, но, должно думать, безъ всякаго сопротивленія растоптанныхъ необузданными, разрушителями. И вотъ эти саврасы безъ узды двадцать лѣтъ свирѣпствовали, пока, наконецъ, ихъ не обуздала собственная 28»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4