867 СОЧИНИЕІЯ Н. К. МИХАЙЛОВ СКАГ О. 868 неспособными. Не хорошо, когда парень въ сапогахъ съ бураками и новой ситцевой рубахѣ берется не за свое дѣдо, ну, да Богъ съ нимъ! Вотъ что случилось въ послѣднія 20—25 лѣтъ. «Убаюканные голосами цѣіаго сонмища причнталыцнковъ и піакалыциковъ, стонавшнхъ о живомъ человѣкѣ, каиъ о мертвомъ, разлагающемся трупѣ, мы загремали по своимъ иорамъ и юговищамъ и проспали нашу энергію, придушили ее и теперь тщетно ищемъ ее въ себѣ, и даже вовсе не хотимъ искать, а сваливаемъ свой грѣхъ на другихъ, дозволяя баюкать себя тѣмъ же услужлпвымъ голосамъ, продолжавгаимъ увѣрять насъ на всѣ лады, что мы обратились въ тряпки, но что мы н не могли сдѣлаться ничѣмъ инымъ, кромѣ тряпокъ, по обстоятельствамъ, «отъ насъ независящимъ»... Малѣйшая неудача, маленькое столкновеніе —и мы торжественно умываемъ руки к 1а Пилатъ, слагаемъ съ себя свои полномочія, свои обязанности, удаляемся отъ дѣлъ и начинаемъ всѣмъ п каждому твердить о невозможности вести дѣло далѣе, о невыносимомъ гнетѣ и давленіи. Встрѣтится пренитствіе относительно народныхъ школъ—и земство торжественно заявляетъ о прекращеніи субсидій, о закрытіи самыхъ школъ.. Борьбы, борьбы на легальной почвѣ, борьбы, съ помощью которой только и выработывается самоуправленіе, у насъ нѣтъ... Мы промотали ту нравстенную энергію и силу, которую преемственно получили отъ нашихъ предковъ. Мы даже не промотались, а измотались, измочалились, отрепались! Мы такъ долго носились съ излюбленною нами хандрою и тоскою, что сами напустили туману на все насъ окружающее н, наконецъ, перестали понимать, о чемъ собственно мы хандримъ. Доболтались до излюбленнаго слова: «прострація, изможденіе силъ> и рады! Задрапировались этими словами даже не какъ тогою древнихъ, а просто какъ хаіатомъ да туфлями, надѣтыми на босую ногу —и довольны! Дошли, молъ, до стѣны, дальше и идти некуда. И говоримъ это лежа на диванѣ и отплевываясь отъ горечи во рту, развившейся отъ того же лежанья... Мы сами себя велпчаемъ «изможденными». Чѣмъ? Жизнью? Нѣтъ, жилось не хуже, чѣмъ пятьдесятъ и сто лѣтъ тому назадъ. Истощеніемъ, какъ результатомъ продолжительнаго непосильнаго труда?—Нѣтъ, никакого особеннаго труда съ нашей стороны не было. Бездѣятельностью, за отсутствіемъ всякаго, мало-мальски добротворнаго труда?—Нѣтъ, захотѣлп бы и нашли бы этого труда вдоволь, по горло. — Чѣмъ же?—Фразою! Жалкими словами! Бначаіѣ, когда рядомъ съ фразою шло и дѣло, фраза пмѣла содержаніе, а потому значеніе и смыслъ. Но намъ было недостаточно этого дѣла; мыхотѣлп п мечтали сразу, съ размаха не только догнать, но даже и перегнать Европу. Мы мечтали о радикальной ломкѣ, о порваніи всякой связи съ прошедшимъ, со вчерашнимъ днемъ, со всѣмъ, во что мы еще вѣрили вчера, во что насъ учили вѣрить еще съ дѣтскихъ лѣтъ. И мы съ полнѣйшимъ глумленіемъ относились къ тѣмъ, которые не хотѣли, да и не могли порвать всякую связь съ прошедшимъ, глубоко засѣвшимъ въ нихъ. Мы создали одинъ воинствующій, боевой лагерь съ лозупгомъ: «передовой). Если ты нашъ, то чѣмъ рѣзче ты отрицаешь, чѣмъ радикальнѣе отрѣшаешься отъ всего прошедшаго, чѣмъ громче заявляешь о себѣ хотя бы на словахъ, тѣмъ тебѣ болѣе почета. Но если ты не нашъ, если ты нзъ <отсталыхъ>, ты непремѣнно «крѣпостникъ»: не осмѣливайся разѣвать рта—ты только прикрываешь этимъ твои животные инстинкты. Тебѣ нѣтъ вѣры ни въ чемъ; ты сгннвшій сукъ; ты долженъ молчать; ты можешь только злиться втихомолку, глядя на нашъ быстрый полетъ внерѳдъ. И великая преемственная духовная связь между двумя смежными поколѣніями, между отцами и дѣтьми разомъ оборвалась. Чуждаясь мелкой, постепенной работы, недостойной геьія, какимъ мы себя воображали, мы начали огульно, съ плеча отрицать все, прикрывая образующуюся пустоту все тѣмн же громким!! фразами, побудившими насъ къ движенію впередъ... И мы получили хроническій катарръ души... Мы развили въ себѣ ужасную болѣзнь—мнительность, самое страшное зло, при которомъ организмъ не можетъ жить здоровою жизнью, потому что когда онъ даже здоровъ, то воображеніе считаетъ его больнымъ и, дѣйствнтельно, доводитъ его до болѣзни. И когда этихъ лежебоковъ, этихъ измождепныхъ людишекъ выпустятъ изъ душной комнаты на свѣжій воздухъ, на что они будутъ похожи? Свѣ • жій воздухъ собьетъ ихъ съ ногъ: они упадутъ отъ него въ обморокъ; имъ еще придется привыкать къ нему; а многіе изъ этихъ изможденныхъ, повѣрьте, возвратятся опять въ свои конуры н занрутъ окна, чтобы не простудиться... Довольно ныть! Довольно!» Простите за длинную выписку. Но статья г. А. Н. произвела нѣкоторую сенсацію, отрывки изъ нея были перепечатаны въ газетахъ съ болѣѳ или менѣе лестными для автора комментаріями, и мнѣ хотѣлось выбрать изъ нея для читателя все существенное. Нри томъ же умныхъ людей слѣдуетъ выслушивать но возможности вполнѣ, до конца. Вы видите, что г. А. Н. въ теоретической или, пожалуй, исторической части своего «современнаго этюда» говорить, въ сущности, тоже самое, что и князь Годицыпъ, насколько послѣдняго уразумѣть можно. Оба понимаютъ дѣло такъ, что въ послѣдніе двадцать —двадцать пять лѣтъ надъ напгимъ отечествомъ пронеслась сокрушительная буря отрицанія, въ которой и заключается корень настоящаго положенія вещей. Но въ практическихъ выводахъ наши авторы совершенно расходятся. Кн. Голицынъ полагаетъ, что задача настоящей минуты исчерпывается рецептомъ: «рабъ біенъ да будетъ». А г. А. Н. видитъ исходъ въ личной энергіи и въ легальной борьбѣ на англо-саксонскій манеръ. Позволю себѣ, однако, замѣтить, что г. А. Н. не совсѣмъ хорошо знакомъ съ типомъ англо саксонской энергіи и, въ частности, съ англійскими пріемами борьбы на легальной почвѣ. Я заключаю это изъ того, что онъ такъ презрительно третируетъ отказы земствъ отъ субсидій на народный школы, а это есть воспроизведете пріема борьбы чисто англійскаго типа. Затѣмъ... Затѣмъ я охотно поднимаю перчатку, брошенную авторомъ «Довольноі» от-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4