863 СОЧИИЕШЯ Н. К. МИХАИЛ ОВСКАГО. 864 вокупности общественной жизни и представить ее себѣ въ видѣ совершенно свободнаго обмѣна мыслей, происходящаго въ нѣкоторомъ нравственпомъ безвоздушномъ пространствѣ, въ которомъ нѣтъ ни тренія, ни сопротивленія среды, то припѣвъ старой барыни, сопровождаемой лакеями въ треугольныхъ шляпахъ, окажется, съ позводенія сказать, плевымъ дѣломъ. Въ немъ нѣтъ ни логики, ни простого здраваго смысла: предоставленный самому сѳбѣ, своей внутренней силѣ и не поддерживаемый никакой силой со стороны, онъ додженъ мгновенно замереть въ пространствѣ. Но литература отправляетъ свои обязанности въ «нашемъ городѣ>, а въ этомъ городѣ жестокіе, сударь, нравы. Пусть жестокость правовъ имѣетъ свои причины, но тѣмъ не менѣе она существуетъ. <Варпіавскій Дневникъ» утверждаетъ, что у насъ <всѣ свободны», кромѣ подпольныхъ агитаторовъ, но во всяко мъ случаѣ, позволительно, оставаясь на почвѣ литературнаго обозрѣнія, утверждать, что не всѣ мнѣнія у насъ одинаково свободны. Припѣвъ старой барыни всѣмъ доступенъ, а пѣніе «сиренъ», при всей своей скромности и умѣренности, при всемъ своемъ воркующе - примирительномъ характерѣ, можетъ быть во всякую данную минуту прекращено, даже не прибѣгая къ какимъ - нибудь экстреннымъ мѣрамъ. И посмотрите же, какое странное положеніе создается всѣмъ этимъ для сиренъ. Отъ нихъ требуютъ содѣйствія, имъ говорятъ, что «нора дѣйствовать самому обществу», не полагаясь на одни полицейскія мѣры, а чуть онѣ попробуютъ выразить свое мнѣніе, такъ предъ ними съ полною ясностью встаетъ некрасивый образъ котла со смолой неутолимой. Очевидно, кн. Голицыпъ и ему подобные —утописты самой высокой пробы. Фраза «пора дѣйствовать самому обществу» или ровно ничего не значить, или значитъ, что пора высказаться разнообразнымъ общественнымъ элементамъ, какъ они къ настоящей минутѣ выработались всѣмъ своимъ прошлымъ. И только чистокровный утопистъ можетъ, повторяя эту фразу, въ то же время сортировать званныхъ и избранныхъ. Бѣдныя сирены! Несомнѣнно, что, какъ бы пышно не зеленѣла несомая ими масличная вѣтвь мира, ничего имъ, кромѣ смоляного котла, отъ кн. Голицына не дождаться. Но выигрываетъ-лп отъ этого хоть скольконибудь дѣло, представляемое кн. Голицынымъ и братіей—это вопросъ, на который отвѣчать тоже нетрудно. Для отдѣльной личности, котелъ съ кипящей смолой— вещь, конечно, очень страшная, но, какъ извѣстно, на людяхъ и смерть красна. Итакъ, рабъ біенъ да будетъ. Хорошо. Это практическое правило, не оставляющееничего желать въ смыслѣ ясности и краткости. Взятое безотносительно, оно не лишено даже глубокомыслія: рабъ, настоящій рабъ, рабъ не по общественному положенію, а въ душѣ, дѣйствительно , долженъ быть битъ. Въ этомъ смыслѣ и краса его жизни, высшая, можетъ быть, единственная духовная цѣль его существованія, безъ которой онъ просто животное. Онъ любить быть битымь, и совсѣмъ не такъ, какъ карась любить, чтобы его жарили въ сметанѣ: стремленіе быть битымь —не акциденція его, а субстанція. Впрочемъ, это вопросъ философскій, а намъ, съ кн. Голицынымь, не до философіи. Будемъ разумѣть дѣло во всей его практической наготѣ. Надо, значитъ, розыскать раба и бить его. Но нельзя жепоступать въ этомъ случаѣ такъ, какъ рекомендуеть извѣстный юмористическій рецепть вѣрнѣйшаго истребленія блохъ: излови блоху, насыпь ей въ роть персидскаго порошка, излови другую и т. д., и такимьобразомь истребишь всѣхъ блохъ. Кн. Голицынъ понимаеть, повидимому, что это совѣтъ юмористическій. Онъ говорить, что для него не важны <проявлепія>, а важно доподлинно знать, «откуда все это идеть». Неоткуда оно идеть, кажется, ни одинь смертный, хоть онъ семи пядей во лбу будь, не пойметь изъ диссертаціи кн. Голицына. Надо ему, однако, отдать справедливость, онъ всетаки поднимается много выше той политики кухарокь, богомолокъ, дворниковь И" бывалыхъ «кавалеровь», которые примитивнѣйшимь образомь объясняють все дѣло «жидами», да «поляками». Кн. Голицынъ ищетъ корней въ прошломъ, и именно въ послѣднихь двадцати годахь нашей исторіи. Онъ не пальцемъ въ небо попаль, ибо уже а ргіогі можно сказать, что всякое настоящее родилось изъ нѣдръ прошедшаго и, въ свою очередь, беременно будущимь. Но вѣдьмало-ли что происходило въ иослѣднія двадцать лѣтъ. Гадости и скорби, надеждь ж разочарованій, героизма и подлости, ума и глупости, красоты и безобразія столько мы за эти двадцать лѣтъ видѣли, что нуженъ довольно тонкій анализь для выясненія, какія именно явленія настоящаго какими явленіями прошлаго обусловливаются. Ну, а этого съ кн. Голицына спрашивать нельзя: овому дань талантъ, овому —два, а овомуи ничего. Кто что можетъ, тоть то и даетъ. Кн. Голицынъ можетъ чревовѣщать, ну, и чревовѣщаеть; можетъ восклицать объ огнѣ неугасимомь и смолѣ неутолимой, ну, и восклицаетъ. Отправимся же куда-нибудь въ другое мѣсто.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4