853 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1880 г. 854 упрекаетъ въ ненравственномъ происхождевіп релпгіозвыхъ, философскихъ или политическпхъ убѣжденій противника; 6) если, выбирая отдѣльныя мѣста или фразы, вставляетъ ихъ въ другія сочетанія, придавая имъ иной смыслъ; 7) если сопровождаетъ свою критику бранью; 8) если вазываетъ доносчикоыъ или иодкуиленньшъ писателемъ. Писатель, грѣшащій иротивъ иервыхъ трехъ пувктовъ, виновенъ въ лптературноыъ неприлнчіи; грѣшащіи иротивъ 8-го пункта виновенъ въ недобросовѣстности; грѣшащій же противъ послѣднихъ пяти иунктовъ виновенъ въ безчестномъ веденіи литературной борьбы. Въ литературной борьбѣ дозволительно: 1) доказывать, что приведенные факты недостаточны, односторонни, невѣрны; 2) что не приведены противоиоложвые факты; 3) что принципы писателя ііротиворѣчатъ ташшъ-то основаніямъ науки; 4) что изъ этихъ принциповъ сіѣдуютъ велѣпыя нослѣдствія; 5) что иринцицы автора ведутъ къ такому-то общественному злу; 6) что они находятся во взаимномъ иротиворѣчіи; 7) что упущены изъ вниманія слѣдующія литературный работы; 8) что принципы автора находятся въ противорѣчіи съ основами государственности, религіи, нравственности, но никоиыъ образомъ нельзя доказывать, что авторъ намѣренно иодрываетъ государство, религію, нравственность, ибо это можетъ доказывать прокуроръ, а не критикъ». Говоря вообще, этотъ кодексъ вовсе не такъ дуренъ, какъ можно бы было ожидать оть творца права слабыхъ сторонъ. Напротивъ, нѣкоторые параграфы кодекса по встинѣ драгоцѣнпы, и, конечно, не тѣ,кого г. Хлѣбнжковъ называетъ реалистами, стали бы возставать иротивъ обузданія гг. Катковыхъ, Цитовичей и иныхъ, а обузданіе это само собой вытекаетъ изъ кодекса. И весьма любопытнымъ представляется то обстоятельство, что г. Хлѣбниковъ не замѣчаетъ, до какой степени большинство параграфовъ его кодекса самою силою вещей направляется не на тѣхъ, кто, по его словамъ, надѣваетъ маскарадный хари на высочайшія идеи человѣческой жизни, а напротивъ, на самозванныхъ защитииковъ этихъ идей. Это невольное признаніе, дѣлая величайшую честь добросовѣстности г. Хлѣбникова, не дѣлаетъ чести его сообразительности. Виданное-ли, дѣйствительно, дѣло, чтобы < реалисты» (будемъ ужъ для краткости употреблять эту кличку) упрекали своихъ противниковъ, напримѣръ, въ намѣренномъ подрываніи основъ религіи, государственности, или попрекали ихъ иноземнымъ происхожденіемъ и т. п. Ну, а «идеалисты» забавляются этимъ нерѣдко. Такимъ образомъ, картина средствъ, при помощи которыхъ .будто бы «одержана въ нашемъ обществѣ побѣда реализма надъ идеализмомъ съ его религіозными, философскими и нравственными формами> —должна быть, кажется, понимаема нѣсколько наоборотъ. Это обнаружилось тотчасъ же, какъ только г. Хлѣбниковъ отъ общихъ фразъ о <маскарадныхъ харяхъ> перешелъ къ конкретнымъ подробностямъ добропорядочной и недобропорядочной полемики. За всѣмъ тѣмъ кодексъ наобошелся безъ слабыхъ сторонъ. Непонятно, почему, напримѣръ, доказательства незнанія и непониманія, обнаруженныхъ противникомъ, должны быть исключены изъ полемики, или почему нельзя назвать человѣка доносчикомъ, если онъ, дѣйствительно, доносчикъ. Это, однако, мелочи, съ которыми' легко примириться, если другіе параграфы кодекса будутъ приняты въ руководство господами, занимающимися срываніемъ, <маскарадныхъ харь». Посмотримъ, какъ занимается этимъ дѣломъ самъ г. Хлѣбниковъ. Какъ извѣстно читателямъ, диссертація г. Загоровскаго есть, плодъ добросовѣстнаго пзученія французскаго и саксонскаго законодательствъ о незаконпорожденныхъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ,, представляетъ, по тенденціи, нѣчто крайне скромное и умѣренное. Такъ, г. Загоровскій полагаетъ, что различіе правъ. законнныхъ и незаконныхъ дѣтей есть законный продуктъ цивилизаціи; что онъ «имѣетъ. глубокій смыслъ и крѣпкія основы»; что. онъ вполиѣ объясняется стремленіемъ всѣхъ законодательствъ поддержать моногамическій бракъ, стоящій «во главѣ угла соціальной жизни». Затѣмъ, въ практическомъ отношеніи, г. Загоровскій рекомендуетъ русскомузаконодательству усвоить саксонскій принципъ Ра^егшШ'а, въ силу котораго незаконнорожденный или его мать могутъ судебнымъ порядкомъ разыскивать отца и получать, отъ него, при извѣстныхъ условіяхъ и съ извѣстными ограниченіями, матеріальное обезпеченіе. Кажется, что можетъ быть скромнѣе? Но г. Хлѣбниковъ смотритъ на дѣло иначе. Г. Загоровскій задалъ себѣ задачу въ. предѣлахъ законодательства о незаконнорожденныхъ. Хлѣбниковъ этимъ недоволепъ. Онъ находитъ, что магистрантъ долженъ былъ расширить свою задачу и ввести въ., нее изслѣдованіе вообще о значеніи семейства и его роли въ государствѣ. Мало того. Г. Хлѣбниковъ утверждаетъ, что магистрантъ «не прочелъ, какъ видно, ни одноюсочтенія, трактующаго о бракѣ и семействѣ вообще, а читалъ только то, что писали цивилисты спеціально по вопросу о. незаконнорожденныхъ». Съ чисто фактической точки зрѣнія, это утвержденіе по мало& мѣрѣ смѣло. Не то, что г. Загоровскій, доцентъ, надо думать, гражданскаго права, а и нашъбратъ имѣлъ бы полное право обидѣться, еслибы ему въ упоръ брякнули, что онъ не читалъ ни одного сочиненія, трактующаго о бракѣ и семействѣ. Не знаю только, какимъ изъ параграфовъ кодекса І
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4