831 СОЧИНЕНИЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 832 людей, « при самомъ строгомъ отношеніи къ себѣ, она можетъ сказать, что главная задача, поставленная новому органу —ноднятіе уровня научной критики— была строго ею выполняема». Такъ буквально говоритъ сама редакція въ № 22. Я очень уважаю редакцію < Критическаго Обозрѣнія» и искренно желаю усиѣха почтенному журналу, но думаю, что успѣху этому ни мало не поспособствуетъ самодовольство редакціи. Если она такъ увѣрена, что веда свое дѣло хорошо и, значитъ, и на будущее время намѣрена- вести его въ общемъ точно также, то «Критическое Обозрѣніе» успѣха имѣтъ не будетъ или же это будетъ вполнѣ незаслуженный успѣхъ. Говоря о самодовольствѣ почтенной редакціи, я не хотѣлъ бы, чтобы она припомнила выписанное выше древнее изреченіе. Я отношу его исключительно къ нѣкоторымъ дѣятелямъ литературы, а сама редакція «Критическаго Обозрѣнія > тщательно отгораживаетъ себя отъ литературы заборомъ «объективно-научной критики». Не совсѣмъ хорошо понимаю, что это именно за штука, но понимаю, что кто въ эту штуку вѣритъ, тотъ можетъ быть самодоволенъ даже въ такія минуты, какія переживаетъ литература нынѣ. Кто говоритъ: я объективно-научный критикъ, для того, конечно, тоже розы не безъ шииовъ ростутъ, но онъ всетаки не несетъ и десятой доли тѣхъ скорбей и угрызеній, которымъ отданы на жертву мы, обыкновенные журналисты. Значитъ, у него гораздо больше шансовъ быть собой довольнымъ. Но на долю редакціи «Критическаго Обозрѣнія» этихъ шансовъ выпало очень мало. Она не имѣетъ резоновъ быть очень самодовольной, даже въ смыслѣ «объективно научной критики». Не думаю, чтобы эта объективно научная критика требовала распущенности, безпорядочности, отсутстія опредѣлѳннаго плана изданія, а во всемъ этомъ «Критическое Обозрѣніе > далеко не безъ грѣха. Ыапримѣръ, въ первомъ же номерѣ критическаго журнала, столь малаго размѣра, что ему дай Богъ справиться съ текущими новостями европейской и русской научной литературы, мы находимъ разборы трехъ книгъ, изданныхъ въ 1877 г., т. е. два года тому назадъ. Иди, напримѣръ, такая странность. «Критическое Обозрѣніе» помѣщадо на своихъ страницахъ исключительно разборы книгъ юридическаго, экономическаго и историко-фидологическаго содержанія, но вдругъ, какъ разъ въ серединѣ года дало у себя въ № 14 мѣсто обширной статьѣ о книгѣ Клода Бернара <Ьедоп8 виг Іез рЬёпоюепез йе 1а ѵіе соштинз аих апішаих еі; аих ѵё§ёіаих>. И затѣмъ опять ни одного разбора книги естественно историческаго содержанія. Значитъ-ли это, что за цѣлый годъ въ области естествознанія не явилось ничего достойнаго вниманія, кромѣ лекцій Клода Бернара? Конечно, нѣтъ. Это просто значитъ, что редакція, невидимому, такъ благопріятно обставленная, не имѣетъ никакого плана н добываетъ свой матеріадъ совершенно случайно. Возьмемъ-ли мы философскую литературу, мы не только не найдемъ въ «Критическомъ Обозрѣніи» постояннаго и равномѣрнаго вниманія къ новостямъ этой литературы вообще или къ какому-нибудь отдѣлу ея, но найдемъ вещи, для ученаго журнала непозволительныя. Напримѣръ, въ Л? 10 есть статья о пессимизмѣ и оптимизмѣ, въ которой говорится о Гартманѣ и Дюрингѣ, но не на основаніи ихъ иодлинныхъ сочиненій, а на основаніи сокращенныхъ изложеній г. Козлова, книжки Вайхингера и статьи г. Хлѣбнпкова. При этомъ авторъ утверждаетъ, что сочиненія Гартмана и Дюринга «переведены» г. Козловымъ, что вовсе не правда. Сомнѣваюсь, чтобы уровень научной критики дѣйствительно поднимался такимъ способомъ. Ж такъ во всемъ: то читатели «Критическаго Обозрѣнія» получаютъ списки вновь выходящихъ иностранныхъ книгъ, то не получаютъ; то редакція начнѳтъ слѣдить за журналистикой, то ирекратитъ это занятіе; то въ журналѣ пробьется живая струнка въ видѣ полемики г. Ковалевскаго съ г. Чичериными то замретъ, то разбираются книги, дѣйствительно, интересныя въ томъ или другомъ отношеніи, а то и такія, о которыхъ говорить рѣшительно не стоитъ. Подобные грѣхи встрѣчаются и въ общей журналистикѣ, но тамъ они имѣютъ за собой множество смягчающихъ обстоятельствъ, а иногда ихъ далее и нельзя назвать грѣхами, потому что кажущаяся случайность можетъ на самомъ дѣлѣ требоваться внутреннимъ планомъ изданія. Во всякомъ случаѣ, мы и не говоримъ о себѣ съ тѣмъ самодовольствомъ, съ какимъ редакція «Критическаго Обозрѣнія» оглядывается на пройденный ею путь. И за всѣмъ тѣмъ, еслибы меня, постояннаго читателя < Критическаго Обозрѣнія», попросили указать, хотя бы только съ приблизительною опредѣленностью, планъ почтеннаго журнала, преслѣдуемыя имъ задачи и цѣли, его общую руководящую идею, я сказалъ бы: не знаю. Думаю, что, обратившись съ подобными вопросами къ самой редакціи, мы тоже не получили бы удовлетворенія, ибо сказать: «мы занимались объективно-научною критикой» еще не значитъ, въ самомъ дѣлѣ, что-нибудь сказать. Редакція даже ни разу не потрудилась объяснить своимъ читателямъ, какъ ионимаетъ она роль науки въ обществѣ вообще, въ нашемъ въ особенности, и въ чемъ соб-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4