67 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 68 Щ люди, не объявляя, конечно, себя прямо идеалистами (до этог о они никогда не снисходятъ), даютъ, однако, косвеннымъ образомъ понять, что и имъ не чуждо нѣкоторое подобіе идеала. Въ разъясненіе я приведу примѣръ, который былъ мною уже не разъ утилизированъ, но который заслуживаетъ даже гораздо болѣе частаго упоминанія. Я разумѣю дѣятельностьг. Скальковскаго. Этотъ пришлый человѣкъ, какъ, ыожетъ быть, помнитъ читатель, разболтался однажды въ письмахъ съ московской политехнической выставки о глубоко печальныхъ сторонахъ развитая крупной промышленности. Онъ давалъ тѣмъ самымъ понять, что нѣкоторыя идеальныя стремленія въ немъ какъ будто не заглохли, что онъ не просто ждетъ того, что будетъ, а различаетъ въ будущемъ вещи по степени ихъ нравственной удовлетворительности, что ему не чужды страхъ и надежда. Но въ тѣхъ же письмахъ съ московской выставки, какъ, впрочемъ, и во всей своей дѣятельности, г. Скальковскій обнаруживаетъ практическое стремленіе содѣйствовать непреоборимымъ законамъ исторіи, поскольку подъ нпхъ подходить развитіе крупной промышленности. Такимъ образомъ, выходить какъ будто, что идеалъ г. Скальковскаго (обрисованный, правда, только слегка и отрицательными чертами) стоитъ въ совершенной независимости отъ его понятій о непреоборимыхъ законахъ исторіи. Но именно эта независимость и показываетъ, что идеалъ г. Скальковскаго есть вовсе не идеалъ, а идолъ, передъ которымъ онъ можетъ преклоняться, но осуществленіе котораго въ жизни его ни мало не интересуетъ. Но г. Скальковскій не есть и реалистъ, ибо реалиста долженъ понимать, что человѣкъ есть существо не только познающее, но и чувствующее и желающее, что эти свои способности онъ необходимо вноситъ въ выработку представленія о непреоборимыхъ законахъ исторіи, осложняя ихъ идеаломъ. Возьмемъ примѣръ противоположнаго свойства. Въ разгаръ споровъ о нашей поземельной общинѣ, когда противники ея доказывали, что замѣна общиннаго землевладѣнія личнымъ есть вопросъ времени, ибо таковы уже непреоборимые законы исторіи, замѣчательнѣйшій изъ сторонниковъ общины написалъ удивительную статью. Статья эта называлась «Критика философскихъ предубѣжденій противъ общиннаго землевладѣнія». Авторъ, одинъ изъ талантливѣйшихъ иумнѣйшихъ русскихъ людей, былъ главою искателей низкихъ истинъ. Но, къ удивленію всѣхъ его многочисленныхъ читателей и почитателей, означенная статья была цѣликомъ построена на философіи исторіи Гегеля, берлинскаго штатсъ-философа, творца множества насъ возвышаю щихъ обмановъ. Діалектика Гегеля обладаетъ нѣкоторыми свойствами, о которыхъ здѣсь распространяться не мѣсто, но которыя могутъ обратить ее къ услугамъ весьма разнообразныхъ доктринъ; Марксъ и Лассаль воспитались на ней. Но въ «Критикѣ философскихъ предуб гЬжденій» рѣчь шла не о діалектикѣ Гегеля, а объего философіи исторіи. Для Гегеля же непреоборимый законъ исторіи состоить въ трехчленномъ развитіи всякаго явлепія, причемъ послѣдняя ступень тріады есть ничто иное, какъ возвращеніе, въ болѣе развитой формѣ, къ первой ступени. Промежуточный же фазисъ, иредставляющій отрицаніе перваго, только содѣйствуетъ процессу развитія. Этуто трехчленную формулу непреоборимаго закона исторіи, прослѣдивъ его предварительно на многихъ явленіяхъ природы, авторъ вышеупомянутой статьи приложилъ къ исторіи развитія формъ землевладѣнія. При этомъ оказалось, что личное землевладѣніе, вторая ступень тріады, представляющая отрицаніе первой—землевладѣнія общиннаго, отнюдь не можетъ считаться ступенью окончательной, высшей: въ силу непреоборимаго закона исторіи она должна въ свою очередь уступить мѣсто общинному землевладѣнію. Такимъ образомъ, худо ли, хорошо ли, но ссылкѣ противниковъ общины на непреоборимые законы исторіи была противопоставлена ссылка на непреоборимые же законы исторіи. Ясная и краткая формула торжествовала, но она торжествовала, очевидно, на манеръ идола, на манеръ моря, высѣченнаго Ксерксомъ, или божка, высѣченнаго дикаремъ. Авторъ «Критики философскихъ предубѣжденій» тутъ же смѣялся надъ Гегелемъ и его тріадой. И Гегель, и его непреоборимый законъ трехчленнаго развитія были для него дѣломъ постороннимъ, чисто внѣшнимъ. Постороннимъ дѣломъ былъ даже непреоборимый законъ исторіи вообще. Действительно, противники обшины могли бы возразить; хорошо, пусть общинное землевладѣніе есть высшая, окончательная ступень развитія, но къ этой высшей ступени надо пройти черезъ вторую, черезъ личное землевладѣніе, которое, дѣйствительно, и господствуетъ теперь въ западной Евронѣ. Авторъ предвидѣдъ это возраженіе и потому постарался доказать, что средніе моменты развитія часто опускаются исторіей. И это доказывается, главнымъ образомъ, уже не на основаніи Гегеля, а чисто практически™ соображеніями вътакомъ родѣ: если личное землевдадѣніе въ западной Европѣ дало такіе-то и такіе-то неудовлетворительные результаты, то намъ не зачѣмъ ихъ повторять; вторая ступень трехчленнаго развитія осуществилась уже, и намъ остается только ш
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4