821 литературныя замѢтки 1879 г; 822 каковы: скандалъ, сплетня, ругань и т. п. нпманія условій, порождающихъ литературЕсли приэтомъ г. Марковъ окажется доста- ную хандру и взаимную нетерпимость. точно талантливымъ илиловкимъ, чтобы за- < Застой мысли въ нашей журналиствкѣ, ставить себя читать, то тѣмъ хуже и для говорить онъ: —по особому положенію ея, читателя, и для литературы, и для всего есть не только слѣдствіе застоя мысли въ общества. Капля по каплѣ, на половину обществѣ, но отчасти и причина, его высознательно, на половину безсознательно, зывающая. Поэтому онъ является опавливается въ общество презрѣніе къ лите- сностью весьма серьезнаго и практическаго ратурѣ, тотъ именно видъ презрѣнія, съ характера. Конечно, невозможно отрицать, которымъ потребители относятся къ шутамъ, чтобы застой этотъ не зависѣлъ главнымъ сводникамъ и другимъ представителямъ про- образомъ отъ условій, противъ которыхъ фессій, постыдныхъ, но съумѣвшихъ сдѣ- безсильна журналистика и которыя стоятъ латься необходимыми или, по крайней мѣрѣ, совершенно внѣ ея. Внѣшнія сгЬсненія съужи4 удобными для потребителей .. ваютъ предѣлы литературной дѣятельХорошо ли все это? Столь нехорошо, столь ности, подрывають ея энергію, отвлекаютъ элементарно нехорошо, что мнѣ становится, отъ нея полезныя силы, сообщаютъ ей ханаконецъ, стыдно далѣе распространять рактеръ неискренности и недосказанности^ опроверженіе теоріи внутренняго равновѣсія, слѣдовательно, лишаютъ литературу ея спои я ставлю точку. койнаго воспитательнаго значенія, вообще,. оказываютъ то вредоносное вліяніе на умТТТ . ■ ственную жизнь общества, какое во всѣ вѣка и у всѣхъ народовъ неминуемо оказыОднако у теоріи внутренняго равновѣсія вало всякое стѣсненіе общественной соесть еще другая половина, до сихъ поръ вѣсти». И въ другомъ мѣстѣ: « Открыть русне разсмотрѣнная: г. Марковъ требуетъ, во ской мысли широкій путь къ практическому имя все того же равновѣсія, чтобы всѣмъ дѣлу — вотъ почти единственный способъ мнѣніямъ и всѣмъ оттѣнкамъ мнѣній, какія поставить нашу литературу на высоту евротолько выработаны нашею нынѣшнею об- пейскихъ и сообщить ей, вмѣсто ея тепещественною жизнью, былъ предоставленъ решняго, болѣзненнаго характера, харакпросторъ, чтобы была признана законность теръ здоровой и плодотворной общественной существованія различныхъ взглядовъ на силы». Внѣшними условіями, тяготѣющими вещи и чтобы въ особенности развился надъ литературой, объясняются отчасти и противовѣсъ нынѣшнему мрачному, песси- проявленія нетерпимости литературныхъ пармистическому направленію литературы, ели- тій. По крайней мѣрѣ, г. Марковъ «охотно тературной хандрѣ». готовъ признать честность > слѣдующаго моНа этотъ разъ идея <равновѣсія» много тива; «Журналистика можетъ быть вынужумѣстнѣе, если не въ житейскомъ, то въ даема къ исключительности, такъ сказать, логическомъ смыслѣ, и я готовъ обѣими ру- своми «политическими» обстоятельствами, ками подписаться подъ требованіемъ г. Мар- Можетъ быть она во многихъ случаяхъ и кова. Понятно, однако, что нельзя ни ожи- была бы готова согласиться съ справедлидать, ни желать, чтобы, напримѣръ, я вне- вою мыслью, но развѣ можно людямъ свозапно раскрылъ г. Маркову объятія и вое- его же стана выставлять темныя стороны кликнулъ: Евгеній! мы розно понимаемъ вещи, своего дѣла въ то время, когда они окруно мы уважаемъ другъ друга, ибо одинаково жены злорадствомъ и зложеланіемъ, когда стремимся къ истинѣ, только съ разныхъ всякая ошибка ихъ поставится имъ въ вину сторонъ къ ней подходимъ! Тѣмъ паче нельзя и погубитъ все ихъ дѣло? Они поне волѣ ожидать и желать, чтобы всѣ плачущіе и вынуждены не допускать ни малѣйшаго раі хандрящіе > ни съ того ни съ сего, а един- скола въ своей средѣ, передъ лицомъ своственно по щучьему велѣнью, по марков- ихъ враговъ, они обязаны, для спасенія скому прошенью, возликовали. Нѣтъ, такъ дѣла, пожертвовать всѣмъ, отречься отъ дѣла не дѣлаются и не должны дѣлаться. всякаго, чей голосъ возбуждаетъ удовольГ. Марковъ, столь увѣренный во всемогу- ствіе въ станѣ ихъ противниковъ». ществѣ жизни, долженъ понимать, что вза- Повторяю, г. Марковъ признаетъ «честимная нетерпимость въ литературѣ, а равно ность» этого мотива. Казалось бы, если этотъ и литературная хандра вырощены извѣст- мотивъ достодолжнымъ образомъ развить и ными условіями и что, слѣдовательно, только дополнить, да прибавить еще сюда сообрасъ устраненіемъ этихъ условій устранятся женія самого же г. Маркова о значеніи и тѣ явленія, которыя намъ обоимъ такъ внѣшнихъ условій, тяготѣющихъ надъ литене нравятся. Судя по нѣкоторымъ отдѣль- ратурой, то получится вполнѣ удовлетвонымъ мѣстамъ «критическихъ бесѣдъ», г. рительное объясненіе, какъ литературной Марковъ не чуждъ совершенно точнаго по- хандры, такъ и той доли исключительности ѵ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4