811 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. вости провести, незримо для читателей, вещи, очевь идущія къ дѣлу, но совершенно несправедливыя. Если мы отдѣлпмъ всѣ эти побочныя соображенія, между которыми есть и вѣрвыя, и вздореыя, оставивъ только занимающую насъ съ г. Марковымъ суть дѣла, и затѣмі, уже только въ этой сути будемъ искать матеріаловъ для сужденія о дѣятельности г. Суворина, то найдемъ слѣдующеѳ. Изъ богатаго содержаніемъ, кипящаго раствора русской жизни, осѣли твердые, неподвижные кристаллы русскихъ литературныхъ партій, съ острыми, строго опредѣленными углами и гранями. Житейское море волнуется, бушуетъ, выдвигаетъ новые вопросы, напрашивается на новыя точки зрѣнія, а литературныя партіи ничего этого знать не хотятъ и твердятъ все то же, что онѣ твердили десять, пятнадцать, двадцать лѣтъ тому назадъ. Твердятъ каждая свое, въ одиночку, нетерпиыѣйшимъ образомъ относясь къ сосѣду и не признавая за нимъ права голоса въ процессѣ добычи истины. Да даже, собственно говоря, имъ до истины никакого дѣла нѣтъ. Не въ разработкѣ истины полагаютъ свою задачу литературные кружки и партіи, а въ охраненіи во что бы то ни стадо разъ провозвѣщенныхъ принциповъ ихъ собственнаго символа вѣры, «подобно тому, какъ все служеніе весталокъ состояло въ охранѣ разъ зажженнаго священнаго огня». Не только публицисты, а и беллетристы подтасовываютъ образы и картины, руководясь кружковыми шаблонами, и не смѣютъ отступить отъ того <либеральнаго> или <консервативнаго> символа вѣры, который усвоенъ той или другой литературной партіей. Всѣ лгутъ, притворяются, уродуютъ свою мысль и чувства въ угоду идолу направленія. Полное отсутствіе того «инстинкта внутренняго равновѣсія», который, во-первыхъ, признаетъ за всякимъ право добиваться истины своимъ особеннымъ путемъ и съ своей особенной точки зрѣнія, а во-вторыхъ. и обладателю этого драгоцѣннаго инстинкта не даетъ заморозиться въ мертвомъ привципѣ, а побуждаетъ смотрѣть на вещи сегодня такъ, завтра иначе, смотря по требованіямъ жизни. Есть въ литературѣ люди, «способные не противорѣчить себѣ ни въ одномъ высказанномъ словѣ, ни въ одномъ обнаруженномъ желаніи». Но это <жалкіе скопцы человѣчества» (что это собственно значитъ < скопцы человѣчества»? и какіе такіе еще бываютъ?), и хвастаться ими литературѣ не приходится. Ыапротивъ, они-то и показываютъ, какъ мертва литература въ своей заказной насильственной вѣрности разъ заданному паролю и какъ нелѣпа подгонка журнальныхъ статей къ одному цвѣту. Такова картина современной русской литературы, нарисованная искусной рукой г. Маркова. То ли дѣло г. Суворинъ!.. Позвольте, однако, вѣдь г. Суворинъ живъ г и не просто живъ, а наполняетъ собою исторію, ибо издается и ежедневно («Ново& Время>), и еженедѣльно ( < Еженедѣльное Новое Время>), и ежемѣсячно («Историческій Вѣстникъ>), и ежегодно («Русскій Календарь»), словомъ во всѣхъ видахъ т какіе только употребительны въ русской литературѣ. Спрашивается, насколько лее вѣрна картина, нарисованная г. Марковымъ, если литература владѣетъ такимъ перломъ, какъ г. Суворинъ, и если этотъ перлъ занимаеть въ литературѣ такое пространство? Онъ-то,, надѣюсь, не похожъ на кристаллъ съ. острыми, опредѣленными углами и гранями, или на весталку, вѣрно охраняющую разъ зажженныйсвященный огонь. Но г. Суворинъ особьстатья, о немъ потомъ. И, помимо егочрезвычайно типической литературной физіономіи, я не могу признать полной вѣрности за картиною г. Маркова. Хорошо или не хорошо само по себѣ неуклонное служеніе разъ выработаннымъ идеямъ, есть ли оно признакъ духовной смерти или, напротивъ, стойкой, не сдающейся жизни, я, вовсякомъ случаѣ, не вижу, чтобы оно преобладало въ русской литературѣ. За примѣрами ходить не далеко: самъ г. Марковъ нишетъ единовременно въ такихъ, повидимому, различныхъ журналахъ, какъ < Дѣло» и «Русская Рѣчь». Изъ этого слѣдуетъ, кажется, заключить, что, не считая самого г. Маркова, этого пламеннаго апостола внутренняго равновѣсія, по крайней мѣрѣ, издатели этихъ двухъ почтенныхъ журналовъ не суть «скопцы человѣчества». А у насъ и всѣхъ-то журналовъ штукъ шесть. Такихъ примѣровъ можно бы было привести множество. Но этого мало. Литература поставлена нынѣ въ такія условія, что ни одинъ журналъ не можетъ ручаться за вполнѣ последовательное проведеніе своей программы, а потому различные конкретные примѣры- «внутренняго равновѣсія» могутъ объясняться именно тѣмъ, что равновѣсіе это навязывается внѣшними обстоятельствами. Но въ литературѣ нашей есть прямые единомышленники г. Маркова, готовые подыскивать теоретическія основы для практики внутренняго равновѣсія. Само собою разумѣется, что для принпипіальнаго возведенія ренегатства или шатанія мысли въ перлъ создапія нужна такая смѣлость, какая рѣдко попадается въ природѣ. Не всѣмъ лее ходить безъ фиговаго листка! Однако, при случаѣ, особенно, когда нужно во что бы то ни стало и чѣмъ бы то ни было уколоть человѣка, мы не прочь и отъ идей г. Маркова. Я это на самомъ себѣ нспыталъ. Поз-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4