Ш»1 ттѵ |г^ т СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. иллюстраціи нашего современнаго литера- былъ пѣвецъ жизни, весны, молодости и любтурнаго характера бодѣе подходящій мате- ви—вотъ основной источникъ его поэзіи, его ріалъ», г. Марковъ къ концу статьи есте- духа! Но жизнь, любовь —это прежде всего ственно приходить къ заключенію, что г. До- правда. Не даромъ каждое слово Гейне настоевскій не имѣетъ въ современной нашей сквозь дышетъ правдой, иногда содрогаюлитературѣ ничего себѣ подобнаго, ничего щей правдой, граничащей то съ цинизподходящаго. Маленькія несогласія концевъ момъ, то съ безумствомъ». Неудобопонятно, съ началами довольно часто попадаются у но за то прекрасно сказано! Столь неудобоЕвгенія Маркова и объясняются нѣкоторы- понятно и столь прекрасно, что вы можете ми коренными свойствами могучаго духа этого вложить въ эту фразу совершенно противописателя. Онъ такъ краснорѣчивъ и такъ положиую мысль и сказать, напримѣръ, любовно отдается на волю волнъ своего такъ: «Леопарди былъ пѣвецъ смертии отчаякраснорѣчія, что гдѣ ужъ тутъ искать согла- Тіія—вотъ основной источникъ его поэзіи, его сія конца съ началомъ! Вырвется у него духа! Но смерть, отчаяніе—это прежде всего красивое словечко п понесетъ, понесетъ правда. Не даромъ каждое слово Леопардн своего творца куда-то въ сторону, совсѣмъ насквозь дышетъ правдой, иногда содронеожиданно для него самого. Но въ данномъ гающей правдой, граничащей то съ цинизслучаѣ дѣло объясняется, кромѣ общихъ момъ, то съ безумствомъ». Почему, въ сасвойствъ ума г. Маркова, еще и неудачнымъ момъ дѣлѣ, жизнь и любовь больше правда, выборомъ « иллюстраціи >. Въ самомъ дѣлѣ, чѣмъ смерть и ненависть? И что это собг. Марковъ имѣлъ бы полное право вывер- ственно значитъ: жизнь и любовь прежде нуть свою начальную фразу на изнанку, то- всего правда? Г. Марковъ великій мастеръ есть сказать; «трудно выбрать для иллю- сочинять такія громкія, но вполнѣ безсмысстраціи нашего современнаго литературнаго ленныя фразы. Въ статьѣ о Гейне ихъ не характера менѣе подходящій матеріалъ», меньше, чѣмъ въ другвхъ его произведечѣмъ г. Достоевскій. Дѣло тутъ не въ ори- ніяхъ. Но статья всетаки любопытна, гипальности дарованія г. Достоевскаго, по Не въ Гейне тутъ дѣло, конечно. Гейне крайней мѣрѣ, не въ ней одной, даже не въ поэтъ, которому особенно посчастливилось у составляющей его спеціальность разработкѣ насъ на Руси. Его неустанно переводятъ, жизни людей, больныхъ духомъ. Весь г. До- ему подражаютъ, и никто рѣшитедьио не стоевскій цѣликомъ, со всѣми его смутными сомнѣвается въ его поэтическомъ значеніи. надорванно-мистическими идеалами, совсѣмъ И замѣчательно, что переводятъ у насъ чужой современной русской литературѣ, да Гейне люди самыхъ разнообразныхъ литеи всей нашей жизни. Болѣзненное творче- ратурныхъ «кружковъ» и «партій». Есть ство г. Достоевскаго не имѣетъ рѣшительно переводы Писарева и г. Буренина, М. Миничего общаго съ тѣмъ настроеніемъ, кото- хайлова и г. Аверкіева, Плещеева и Майрое г. Марковъ называетъ не особенно удачно кова и проч., и проч. Словомъ, реабилити- < литературной хандрой». Нѣтъ, поэтому, ни- ровать Гейне, доказывать кому-то и зачѣмъ чего удивительнаго, если г. Марковъ, начавъ то, что это великій поэтъ, значитъ, именно статью за упокой, долженъ былъ кончить ее попадать не въ то мѣсто, съ тараномъ лоза здравіе, а середину ея наполнить изре- миться въ настежъ отворенную дверь. Тѣмъ ченіями, столь много говорящими уму и серд- не менѣе, для г. Маркова Гейне только цу, какъ напримѣръ, следующее: <Мы (это предлогъ для пораженія <нѣкоторыхъ педанг. Марковъ) считаемъ Достоевскаго очень тическихъ моралистовъ нашей россійской даровитымъ, очень оригинальнымъ и силь- журналистики», <нашихъ либерально-гражнымъ писателемъ». Смѣло, ново и поучи- данскихъ критиковъ», «аргусовъ либерательно! лизма и гражданственности», « позитивистовъ. Гораздо интереснѣе статья о Гейне. Нельзя раціоналистовъ и реалистовъ». Онъ съ насказать, чтобы и въ ней не было миогозна- ѳосомъ восклицаетъ: <Нѣтъ, господа позичительныхъ заявленій. въ родѣ: мы считаемъ тивисты, раціоналисты и реалисты! Бичи поГейне оригинальнымъ и сильнымъ поэтомъ; сильнѣе вашихъ, критика поглубже вашей или пространныхъ, изъ лирическаго пламе- не могли сбить поэта (Гейне) съ его прини сотканныхъ воззваній въ томъ смыслѣ, роднаго пути, не могли погасить въ немъ ту что дважды два четыре и что, хоть вся ли- смѣлую, бодрящую вѣру въ разнообразіе и тература толкуй противное, а мы, то-есть широту міра, которая такъ ненавистнавамъ». г. Марковъ, оставляемъ себѣ свободу вѣ- Нужды нѣтъ, что между нашими «либеральрпть въ таблицу умноженія. Все это есть, но-гражданскими критиками», «позитивиЕсть и прекрасный фразы, столь вѣскія, что стами, раціоналистамии реалистами» были и ихъ можно съ удобствомъ вывернуть на из- есть жаркіе почитатели Гейне; нужды нѣтъ, нанку, ни мало не повредивъ ихъ красотѣ. что даже, по усдовіямъ времени и мѣста, Напримѣръ, г. Марковъ заявляетъ: «Гейне они не могли бы, еслибы и хотѣли, про-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4