801 литерАтурныя ЗАМьтки 1879 г, 802 таніе на фельетошшхъ разсказахъ г. Ма- г. Марковъ поставидъ себѣ, кажется, спеститаго или въ объятіяхъ Антонины Анол- ціальною задачею доказывать въ «критичелоновны, нрочтетъ, напримѣръ, разговоръ скихъ бесѣдахъ», что, во-нервыхъ, писатель Дудкина-]ииіог съ докторомъ въ театрѣ имѣетъ полное право и даже какъ бы обя- (< Аристократія гостиннаго двора>, стр. 197) занъ иротиворѣчить самому себѣ, и что, вопли сцену оргіи на стр. 203 —206, у него вторыхъ, люди просвѣщеннаго и либеральуже навѣрное не потекутъ слюнки. наго образа мыслей, дѣйствительно, достойны А между тѣмъ, г. Морской есть только обновленныхъ тихихъ и простыхъ прелестей подмастерье. Значить, можно же, изображая крѣпостного быта. Темы довольно пикант- «порокъ», не отступать отъ бодѣе чѣмъ тру- ныя, не безъинтересно разсмотрѣть ихъ поизма, отъ простой тавтологіи: мерзость есть ближе. мерзость. Не велика заслуга по мни ть этотъ Само собою разумѣется, что положенія, афоризмъ, но когда общественные дѣятели, столь обнаженный, далеко не всякій рѣшится публицисты, журналисты, ежедневно по- выставить. Не рѣшается и г. Марковъ. Онъ учающіе свою публику истинамъ морали и вынужденъ прибѣгать къ довольно сложнымъ политики, неустанно, словомъ и дѣломъ твер- и хитросплетеннымъ уловкамъ, чтобы полудятъ, что мерзость есть героическій под- прикрыть наготу своихъ идей. Прежде всего вигъ, то и нравственная азбука становится онъ надѣваетъ для этого полное вооруженіе дѣломъ не лишнимъ. борца за жизнь: разноцвѣтныя пѣтушьи перья игриво вьются на его шлемѣ, латы, ярко выуі й чищенныя толченымъ кирпичемъ, блестятъ на солнцѣ, сквозь забрало видны пламенныя ТѲОрІЯ внутренняго равновѣ- очи и жизнерадостно улыбающіяся уста, изъ СІЯ *). могучей груди рвется побѣдный кликъ, въ рукѣ сверкаетъ острый мечъ. И горе темКритическія бесѣды Евгенія Маркова («Русская нымъ силамъ, враждующимъ съ жизнью! Одна ' чь> ^ бѣда: прекрасный и сильный витязь все не І_ въ то мѣсто попадаетъ... Это, безъ сомнѣнія, единственная причина, почему еще никто не Мой другъ Иванъ Неяомнящій далъ когда- погибъ отъ грозныхъ ударовъ г. Маркова, то характеристику г. Евгенія Маркова при А то, кто бы устоялъ? помощи очень нехитраго пріема. Онъ взялъ Въ русской литературѣ г. Марковъ нахосочиненія этого писателя, сдѣлалъ изъ нихъ дитъ двѣ темныя, враждебный жизни силы: выборки, съ математическою ясностью сви- замкнутостьлнтературныхъ«кружковъ»,«пардѣтельствующія, что г. Евгеній Марковъ тійность» литературы и литературную ханпротиворѣчитъ себѣ на каждомъ шагу, и за- дру>, мрачный пессимистическій взглядъ на тѣмъ опредѣлилъ тотъ центральный пунктъ, жизнь, останавливающійся только на отриоколо котораго турбильономъ носятся всѣ цательной сторонѣ явленій. « Кружковщина >, мысли г. Маркова, то сталкиваясь другъ съ «иартійность», насильственно подгоняя идеи, другомъ, то отскакивая въ разныя стороны, образы, картины, эксилоатируемые литорано, въ концѣ-концовъ, благополучно возвра- турой, къ опредѣленнымъ неподвижнымъ форщаясь къ своему центру. Центромъ этимъ муламъ, оскорбляетъ жизнь отсутствіемъ прооказалиоь интересы «людей просвѣщеннаго стора и свободы; литературная хандра паи либеральнаго образа мыслей», которыхъ носить жизни ущербъ своею мрачностью, г. Марковъ столь уважаетъ, что даже пре- отсутствіемъ положительныхъ типовъ и кардоставляетъ имъ въ будущемъ «тихія и про- тинъ, нарисованныхъ свѣтлыми, яркими, вестыя прелести крѣпостного быта>,въ измѣ- селящими глазъ красками. (Группирую обвиненной, конечно, согласно духу времени, ненія,разсыпанныявънѣсколькихъ статьяхъ). формѣ. Поразивъ въ этихъ двухъ смыслахъ совреЯ потому вспомнилъ этюдъ Ивана Непом- менную русскую литературу чисто теоретинящаго, что собираюсь писать о «критиче- чсскими соображеніями, г. Марковъ иллюскихъ бесѣдахъ» г. Маркова, составляющихъ стрируетъ свою теорію двумя критическими почти ежемесячное украшеніе журнала «Рус- статьями: во-первыхъ, о г. Достоевскомъ, екая Рѣчь>. Иванъ Непомнящій, съ своей который служитъ для него образчикомъ нанеизмѣнной точки зрѣнія забытья и забве- шей литературной хандры; во-вторыхъ, о нія, съ болыпимъ сочувствіемъ отнесся къ Гейнѣ, какъ объ идеалѣ широкой, вольноидеямъ г. Маркова и даже выдавалъ его, любивой и жизнелюбивой поэзіи. г. Маркова, за свой, Ивана Ыепомнящаго, Уже изъ этого выбора видно, что препсевдонимъ. Какъ бы въ подтвержденіе этого, красный и сильный витязь склоненъ не въ то мѣсто попадать. Заявивъ въ началѣ статьи *) 1879 г., ноябрь. о г. Достоевскомъ, что струдно выбрать для Соч. н. к. михайловокаго , т. ІТ. 26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4