■ 1 л . ^ ѴГ: ^>4 795 С0ЧИПЕН1Я Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 796 к т , і? ■ | | Щ; .. », Иі ■ і; 1: ь. ■ -довольно сложный логическій аппаратъ для вскрытія жстинныхъ вожделѣній самого автора. Положимъ, что и г. Незлобинъ, казня порокъ, облизывается и думаетъ; эхъ, кабы мнѣ самому это казнимое мною грѣхопаденіе совершить! Но съ него надо снимать маску моралиста, а г. Маститый самъ любезно ее снимаетъ. Стоить, значить, только сличить одинь фельетонный разсказь съ другимь и тѣ художественные пріемы, которыми казнится порокъ, отдѣлятся сами ■собой. «Вся спальня былакакъбывь голубомь туманѣ отъ свѣта, пробивавшагося сквозь годубыя шторы, отъ голубыхъ обоевь, голубой мягкой мебели и голубого съ бѣлымь ковра. Средину комнаты занимала огромная, широкая кровать, обитая простеганнымь атласомъ. Лучь солнца, проскользавшій пзъза занавѣсъ оконь, разбивался серебряными блестками въ мягкихъ углубленіяхъ и возвышеніяхъ шелка и какъ будто тонуль въ кружевахъ подушекъ. Поднявъ красивую, съ разметавшимися волосами, головку съ этнхъ подушекъ, Анна Николаевна старалась подтянуть одѣяло до подбородка и какъ можно плотнѣе закутаться въ него отъ взглядовъ компаніи, окружавшей ея постель. Она кричала, хихикала, взвизгивала, извиваясь подъ одѣяломъ, причемъ ея даже слишкомъ роскошный формы обрисовывались съ соблазнительною ясностью» («Изъ современной жизни», стр. 9). «Комната была освѣщена розовымъ фонаремъ яйцевидной формы, спускавшимся надъ самою кроватью. Кровать помѣщалась посрединѣ комнаты. Необыкновенно широкая, массивная, съ вычурно-изогнутой спинкой, украшенной фреской, во вкусѣ ренесансъ, изображающей Леду и лебедя, съ розовымъ атласнымъ одѣяломъ, съ грудой подушекъ, окаймленныхь кружевами, съ упругимъ стеганнымъ валикомъ въ ногахъ. Настоящее ложе кокотки со всѣмъ подлымъ шикомъ и комфортомъ этого рода мебели. На ыягкомъ коврѣ съ ярко-голубымъ фономъ и пестрыми букетами, у самой кровати, бросались въ глаза бѣлыя туфли съ золотымъ шитьемъ, съ изогнутыми каблуками и какими-то воздушными, точно кремъ, бантами. На обѣихъ стЬнахъ, по сторонамъ кровати, сверкали огромныя продольный зеркала, повѣшенныя такъ низко, что въ нихъ отражалась вся постель. Въ глубинѣ комнаты нишь, декорированная бархатной драпировкой; въ нишѣ виднѣлась мраморная ванна, за которой также блестѣло огромное зеркальное стекло. Однимъ словомъ, во всемъ убранствѣ видѣнъ былъ наглый разсчетъ ^усилить впечатлѣніе сладостраотія различными постыдными эффектами» (.207). «Полукруглая, вся обдѣланная зеркалами нишь, озаренная серебрянымъ свѣтоыъ искрпвленнаго мавританскаго фонаря, отражаете широкую кровать. Свѣтло сѣрый шелковый пологъ, окаймленный розовымъ бордюромъ, схваченный на верху золотымъ кольцомъ, упадаетъ въ мягкихъ складкахъ, выгнутою линіею какъ будто какой-то волшебной палатки. На мягкомъ коврѣ, затканномъ по ярко-голубому фону бѣлыми и розовыми огромными цвѣтами, стоятъ маленькія восточный туфли, алаго цвѣта, съ загнутыми носками и безъ задковъ; съ низенькой спинки мягкаго стегапнаго кресла небрежно свѣшивается брошенная въ безпорядкѣ бѣлая съ кружевами блуза. Въ матовомъ свѣтѣ, разливаемомъ фонаремъ, носится легкій дымокъ курильницы, развѣвающій ароматъ съ мраморнаго столика, стоящаго у кровати. Въ мерцающѳмъ полусвѣтѣ алькова блестятъ ея нѣжные глаза, обриоованныя чудною линіею ея трепещущія дѣвственныя плечи, слышится ея голосъ, то печальный и тихій, то звучащій серебрянымъ смѣхомъ. Ночь идетъ неслышно и незамѣтно. Сколько страстныхъ ласкъ, сколько лепета тайныхъ признаній, сколько порывовъ безумнаго веселья и безумной нѣги» (335). Изволите видѣть. Кажется, простая штука —кровать, а между тѣмъ, при добромъ желаніи, сколько разнообразія можно ввести въ ея описаніе. Можно повѣсить надъ ней голубой фонарь, а можно и розовый, можао поставить возлѣ кровати алыя туфли безъ задковъ, а можно и бѣлыя съ изогнутыми каблуками. Этого мало. Можно сказать мрачнымъ басомъ: вотъ кровать, убранная съ подлымъ разсчетомъ на постыдные эффекты! Но можно и рекомендовать ее воркующимъ, задыхающимся теноркомъ: вотъ кровать, сулящая бездну наслажденій! Въ послѣднемъ случаѣ у надлежаще подготовленнаго читателя потекутъ слюнки, а въ первомъ... въпервомъ тоже потекутъ слюнки, потому что, въ самомъ дѣлѣ, говоритъ-ли человѣкъ басомъ пли теноромъ, это нисколько не опредѣляетъ самаго содержанія его рѣчи. Если образъ или картина остаются неизмѣнными, то художественный (?!) пріемъ «казни порока» путемъ накопленія карающихъ словъ въ родѣ «постыдный», <подлый» ровно ни къ чему не ведетъ. А то вѣдь торговцы могли бы открыто продавать ныпѣ запрещенный непристойный картинки. Стоило бы только комментировать ихъ карающими словами: пожалуйте, господа, купите эту отвратительную мерзость, это гнусное изображеніе порочныхъ страстей!.. Хотите еще примѣръ? «Поза, которую она приняла, дышала самой задорной нѣгой. Она свѣсила по бокамъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4