793 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1879 г. 794 ''Обзорѣ химической литературы за 1878 г.» анекдотъ еще пикантнѣе. Привожу разсказъ % подлинникѣ: «Въ газетѣ «Новое Время», № 780-й (7-го мая 1878 г.) явилась слѣдующая замѣтка; «30-го апрѣля, въ 5 часовъ по полудни (!), преподаватели гатчинскаго института, Борейша и Голубковъ, занимавшіѳся вмѣстѣ съ г. Капустинымъ, открыли метиленъ —газъ, который тщетно старались подучить многіе, весьма извѣстныѳ химики». Затѣмъ слѣдовадъ рядъ разсужденій о важности и значеніи этого открытія и о переворотѣ, который оно произведетъ въ химіи... Когда впослѣдствіи оказалось, что редакція «Новаго Времени» сдѣлалась жертвою мистификаціи (Капустинъ оказался институтскимъ сторожемх), она не сочла нужнымъ въ этомъ сознаться, не смотря на просьбу одного изъ поименованныхъ въ этой замѣткѣ преподавателей». Можно бы было еще припомнить, какъ газета открыла знамепитаго художника «Квинквеченто», какія совершенно никому яеизвѣстныя свѣдѣнія сообщала она своимъ читателямъ о Луи-Бланѣ и еще многое, многое другое. Было бы даже не безполезно составить возможно полный букетъ вздора, пущеннаго Шовымъ Временемъ» въ обращеніе. Но мы и безъ того далеко отошли отъ непосредственнаго предмета настоящихъ замѣтокъ. Читатель видитъ разницу между отношеніемъ газеты къ доходному и къ убыточному скандалу. «Новое Время» не говорить: да, мы насчетъ метилена проврались и поставили преподавателя гатчинскаго института въ незаслуженное комическое положеніе; тѣмъ паче не угрожаетъ газета: но мы и еще провремся, мы такой газъ откроемъ, что небу жарко станетъ! Однако, по дѣлу г-жи Кашеваровой- Рудневой редакція поступаетъ именно такъ; она говоритъ: да, мы напечатали пасквиль, но мы еще и г. Александрова обработаемъ! И это соверно понятно. Смѣшеніѳ Гандтмана съ Гартманомъ, «мужественное слово» Ауэрбаха, открытіе метилена —все это скандалы, но убыточные. Еслибы какая-нибудь, столь же распространенная какъ «Новое Время», газета взяла на себя трудъ слѣдить изо дня въ день даже не за идеями, а только за фактами, выпускаемыми газетой г. Суворина въ обращеніе, то послѣдняя весьма скоро была бы, говоря русской пословицей, убита не дубьемъ, а рублемъ. Совсѣмъ другое дѣло скандадъ по части пикантностей и въ особенности пасквиля. Тутъ всегда можно не только сознаться, но и пригрозить въ будущемъ еще большею непристойностью: розничная продажа вывезетъ. Итакъ, мы ограничимся только художественными пріемами гг. Маститаго и Морского. Не знаю, помнвте-ди вы маленькій, на прелестный набросокъ Николая Успенскаго «Изъ дневныхъ записокъ». Авторъ этихъ записокъ, между ирочимъ, желаетъ написать романъ въ трехъ частяхъ, но не можетъ подвинуться дальше начала первой главы. За то такихъ началъ онъ написалъ множество: „Въ тихую лунную ночь, въ фруктовомъ саду, въ роскошномъ павиіьонѣ сидѣла молодая женщина чудной красоты, въ бѣломъ іиатьѣ. Мѣсяцъ ярко освѣщалъ ея гвбкій станъ, падая на роскошную матовой бѣлнзны грудь, съ лѳгкимъ. розовыыъ отливомъ, нѣжную, какъ нерсикъ; изъ. нодъ платья рисовались ея ножки въ спальныхъ туфляхъ съ голубой обшивкой... „На берегу пруда, подъ широколиственнымъ кленоыъ стояла молодая женщина; шелестъ листьевъ и плескъ воды заставлялъ ее пуглива оглядываться и закрывать свою грудь рукой. Послѣ минутной нерѣшимости она начала сбрасывать съ себя одежду... „Въ жаркій полдень, въ фруктовомъ саду,, подъ густою липой сидѣла молодая женщина, въ. бѣломъ пеньюарѣ, съ полуоткрытою грудью съ оттѣнкомъ матоваго цвѣта... „Въ роскошной аристократической спалыіѣ ѵ вернувшись съ бала, стояла молодая женщина; она старалась освободиться отъ платья, которое разшнуровывала молодая горничная... „Съ мраморной аристократической лѣстницы,. при свѣтѣ лампъ, спускалась, въ газовомъплатьѣ,. молодая женщина съ обнаженною грудью"... Замѣтьте, какое разнообразіе: то лунная ночь, а то вдругъ жаркій лѣтній полдень, то широколиственный кленъ на берегу пруда, а то мраморная аристократическая лѣстница. Недостаетъ только бани. Но какоевмѣстѣ съ тѣмъ единство! Потому что и въ. лѣтній полдень, и въ лунную ночь, и подъ широколиственнымъ кленомъ, и на мраморной аристократической лѣсницѣ происходитъ,. собственно говоря, одно и тоже. Она, вездѣ она, терзающая разслабленное воображеніб поэта, вездѣ голая женщина, а вмѣстѣ съ тѣмъ —кто знаетъ! —можетъ быть и «голая правда». Совершенно такое же единство въ. разнообразіи представдяютъ «фельетонные разсказы» г. Маститаго. Объединяющая точка рѣшительно та яге самая, что и у автора «Дневныхъ записокъ» , а отчасти и разноообразіе достигается тѣми же скромными средствами, то-есть измѣненіями широколиственнаго клена на мраморную аристокра-. тическую лѣстницу. Но такъ какъ г. Маститый есть вмѣстѣ съ тѣмъ доброволецъ по. части цензуры нравовъ, то такимъ разнообразіемъ онъ удовольствоваться не можетъ: онъ иногда просто разсказываетъ пикантный анекдотъ, а иногда казнитъ порокъ. Это^ разнообразіе очень облегчаетъ задачу критики. Еслибы мы имѣли дѣло съ сплошною «казнью порока», какую представляютъ, напримѣръ, изданныя г. Цитовичемъ творенід г. Незлобина, то пришлось бы употребить
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4