785 ЛИТЕР АТУРПЫЯ ЗАМѢТЕИ 1879 г. 786 Морскомъ въ фсльетонѣ «Ыедѣли» Л? 32 за І878 годъ). Разузнаетъ и затѣмъ «изобличаетъ». «Изобличаетъ», впрочемъ, неподходящее слово. Это въ старые годы изобличали, а теперь опишутъ вашъ носъ, вашъ лиджакъ, обивку вашей мебели, дадутъ вамъ прозрачный псевдонимъ и затѣмъ сплетая были съ небылицей, припишутъ вамъ какую нибудь гнусность. Такъ какъ вы прямо всетаки не названы, то авторъ пасквиля всегда можетъ сказать; — Христосъ, молъ, съ тобой, это игра ума и случайное совпадете. Пріемъ высокоблагородный, конечно, но нѣсколько рискованный, потому мало-ли какія непріятностн могутъ изъ-за этой самой игры ума выйти. Авторы произведеній, заглавія которыхъ выписаны въ заголовкѣ предлагаемыхъ замѣтокъ, оба очень хорошо знакомы съ этимъ истинно художественнымъ и высокоблагороднымъ пріемомъ. У г. Н. Морского находимъ слѣдующій разговоръ: <— Что же за пріятность: сидишь съ человѣкомъ и разговариваешь, а онъ за тобой, какъ соглядатай, все примѣчаетъ... « — Этакъ и насъ опишутъ когда, тетенька, пошутила Палаша. « — Не можетъ этого быть, спокойно рѣшила Марья Гавриловна, допивъ и накрывъ чашку: — побоятся... приказчики-то такъ намнутъ бока... <И, задумавшись на мгновеніе, прибавила: —это пустое... писатель все человѣкъ бѣдный, не рѣшится па такое дѣло... а то я подкупить его можно» («Аристократія Гостиннаго двора», стр. 135). Съ своей стороны, и г. Маститый Беллетриста сообщаетъ въ одномъ изъ «.фельетонныхъ разсказовъ» какъ въ газетѣ «Плевательница» пишутся пасквили съ прозрачными псевдонимами (ІПахматовъ-Шашкинъ, Ломовъ-Дуроломовъ и проч.) и какъ редакторъ этой чрезвычайно почтенной газеты, получивъ отъ одной дамы отказъ раздѣлить ■его иламенныя къ ней чувства, нагло угрожаетъ ей иасквилемъ. < Отличная штука выйдетъ —говоритъ онъ:—особенно если мы обставимъ и какъ слѣдуетъ изобразнмъ въ •беллетристической формѣ, эдакъ въ видѣ маленького романчика, героемъ которого сдѣлаемъ нѣкоего пламеннаго брюнета, имеяуемаго господиномъ Ломовымъ» («Изъ современной жизни», стр. 385). Впрочемъ, -этого мерзавца, которому авторъ далъ кличку по шерсти — Мерзенштернъ, подъ конецъ разсказа, невидимому, просто бьютъ. Итакъ гг. И. Морской и Маститый Беллетриста хорошо знакомы съ тѣмъ благо - роднымъ художественнымъ пріемомъ, который клеймится названіѳмъ пасквиля, и, ловидимому, по достоинству цѣнятъ его. А такъ какъ эту свою оцѣнку они изложили на страницахъ «Новаго Времени», то тѣмъ изумительнѣе мужество этой газеты, не только напечатавшей повѣсть «Докторъ Самохвалова-Самолюбова», но и принявшей по этому поводу пасквиль подъ свою спеціальную защиту. Читателю, вѣроятно, извѣстна эта исторія. Въ < Новомъ Времени» начали печатать повѣсть «Докторъ Самохвалова-Само - любова», а такъ какъ въ ией, надо думать, были изображены носъ, цвѣтъ глазъ, обивка мебели и ироч. доктора КошеваровойРудневой, то и сама г-жа Руднева себя узнала и другіе ее узнали. Надо всетаки отдать справедливость нашему обществу, этотъ пасквиль возбудилъ всеобщее негодованіе,. а г-жа Руднева подняла искъ одиффамаціи. Редакція «Новаго Времени», съ своей стороны, не отрицала, что это, ѣйствительно, пасквиль, но находила, что профессія газеты «Плевательница» и ея редактора Мерзенштерна не только не есть что нибудь зазорное, а напротивъ, особый видъ безкорыстнаго служенія отечеству и высокимъ идеаламъ. Газета доказывала именно, что, во-первыхъ, если творческія силы писателя не велики, то пусть онъ, по крайней мѣрѣ, изображаетъ голую правду, и что вовторыхъ, надо казнить порокъ. Въ примѣненіи къ настоящему случаю, эти разсужденіи теоретизировали мерзенштерновскую практику, возводили ее въ принципъ. Ибо и Мерзенштернъ могъ бы сопроводить свой пасквиль такимъ комментаріемъ: во-первыхъ, я пишу голую правду —героиня разсказа г. Маститаго Беллетриста, дѣйствительно, грѣшптъ съ <нѣкіимъ пламеннымъ брюнетомъ, именуемымъ Ломовымъ»: во-вторыхъ, я казню порокъ —героиня прелюбодѣйствуетъ. Но редакція «Новаго Времени» пошла нѣсколько дальше редакціи «Плевательницы». Когда присяжный повѣренный Александровъ. по приглашенію г-жи Рудневой, взялся вести ея дѣло, редакція < Новаго Времени» пригрозила и ему: напишемъ, дескать, и объ тебѣ голую правду и будемъ казнить твои пороки. Отчего не написать голой правды о г. Александровѣ и отчего не казнить его иороковъ! Но объявлять этотъ походъ ни раньше, ни позже, а именно въ ту минуту, когда г. Александровъ берета на себя дѣло г-жи Рудневой, это значитъ не только обнаруживать роста «нравственнаго карлика», но еще требовать себѣ за это уродство почета, уваженія, апплодисментовъ. Конечно, пасквиль и убійство двѣ вещи разныя. Но, имѣя въ виду не самыя дѣянія, а ихъ нравственную подкладку, всякій безъ особеннаго напряженія мысли пойметъ, что Ландсберги и «Новыя Времена» представ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4