765 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1879 г. 766 этотъ выборъ чрезвычайно характеренъ для шкоды <экспериментаторовъ>: въ немъ отражается вся суть ихъ пониманія задачъ искусства. Что акробаты, клоуны, гимнасты— дѣйствительно художники въ глазахъ Гонкура, въ этомъ не можетъ быть никакого •сомнѣнія: онъ ихъ такъ прямо и называетъ художниками, артистами, а ремесло ихъ — дскусствомъ. Гонкуръ добросовѣстно изучалъ это искусство, конечно, теоретически и путемъ наблюденія, а не «экспериментально». Мы знакомимся изъ романа съ множествомъ подробностей акробатической техники; узнаемъ, напримѣръ, что маленькаго Нелло начади обучать великому искусству съ пяти лѣтъ, и узнаемъ, какъ именно его учили, жакъ онъ раздвигалъ ноги «плашкой», дѣлалъ * стойку съ ничка>, исполнялъ «арабскій прыжокъ», «черезголовицу> и проч. Узнаемъ много еще другихъ любопытныхъ вещей, совокупность которыхъ показываетъ, что Гонкуръ занимался «Братьями Земганно» чрезвычайно серьезно. И приэтомъ — ни малѣйшаго протеста противъ безобразія всей этой процедуры акробатическаго воспитанія, противъ злой судьбы братьевъ Земганно, изломавшей ихъ тѣло и загнавшей ихъ душу въ пространство, отдѣляющее < плашку» отъ «черезголовицы». Напротивъ, авторъ не налюбуется на своихъ героевъ и съ поднѣйшимъ сочувствіемъ рисуетъ ихъ времяпровожденіе. Правда, братьевъ преслѣдуютъ вѣкоторыя несчастія: дѣда труппы, управляемой ихъ отцомъ, идутъ неважно, у нихъ умираетъ мать, а потомъ и отецъ. Но сколько ■за то прелести было въ ихъ существованіи! Шатаясь по всему лицу Франціи, «они всегда имѣли передъ собой просторъ, надъ ними ■было свѣтлое небо... слухъ ихъ постоянно услаждался засгЬнчивыми звуками земли, музыкой дыханія лѣсныхъ сводовъ... взоръ ихъ терялся въ безднахъ голубоватой дали; и ихъ радовало, когда яркій лучъ лѣтняго «солнца выдавадъ зайца, притаившагося между полевыми кочками», и проч., и проч. Словомъ, отдай все за эту жизнь, такъ и то мало. А кромѣ того, радости самодовлѣющаго искусства: сознаніе художественно выпол- ■ненной «черезголовицы» и «стойки съ ничка». Это тоже чего-нибудь да стоить! Однако, въ этихъ именно радостяхъ искусства заключается узелъ драмы, сгубившей обоихъ братьевъ. Дѣло въ томъ, что старшій брать, „Джіанни, былъ очень честолюбивъ. Благородно честолюбивъ, конечно, какъ и подобаеть истинному художнику: онъ хотЬлъ .довести свое искусство до высшей степени совершенства, все равно какъ Эмиль Зола. .Хотѣлъ изобрѣсти какой-нибудь необыкновенный «туръ», который не только обезсмертилъ бы его имя въ лѣтописяхъ искусства, но и самое искусство поднялъ бы въ высшую сферу. «Руки Джіанни, даже когда онъ отдыхалъ, постоянно были заняты, и онъ безнрерывно нускалъ ихъ въ ходъ. Какъ бы невольно и безеознательно онѣ схватывали предметы, находившіеся вблизи, ставили ихъ ребромъ, горлышкомъ, если это была бутылка, какою-нибудь частью поверхности, на которой они не могли держаться, тщетно стараясь удержать ихъ въ такомь положеніи хотя въ теченіи мгновенія; и безъ устали работали онѣ, какъ машина, стремясь нарушить законы тяжести, равновѣсія, измѣнить вѣчныя привычки вещей надающихъ, если лишить ихъ опоры. Кромѣ того, онъ часто по цѣлымъ часамъ вертѣлъ и поворачивалъ во всѣ стороны какую-нибудь мебель, столъ или стулъ, относясь ко всему этому съ такой любознательностью, съ такой настойчивой пытливостью, что однажды младшій братъ сказалъ ему наконецъ: — Послушай, Джіанни, чего ты хочешь отъ этой вещи? — Я ищу! — Чего-же ты ищешь? — А вотъ... И Джіанни прибавилъ:—Нѣтъ, чертъ возьми, я никогда не найду! — Но чего же? Скажи, скажи! повторялъ Нелло, протягивая послѣдній слогъ и сообщая ему тотъ жалобный тонъ, который отличаетъ просьбы дѣтей, желающихъ что-нибудь узнать. — Когда подростешь... Теперь не совсѣыъ будетъ понятно... Я, братишка, ищу и дня тебя...». Словомъ, Джіанни былъ эксперимѳнтаторъ и мечталъ о переворотЬ въ искусствѣ. Нелло былъ не таковъ. Лишенный художественной иниціативы, но одаренный отъ природы боль • шимъ талантомъ, который еще, вдобавокъ, былъ развитъ тщательнымъ воспитаніемъ, Нелло любилъ искусство, но во всемъ довѣрялся любимому брату. Когда онъ, наконецъ, узналъ, какая высокая цѣль одушевляетъ честолюбиваго Джіанни, онъ безусловно отдалъ себя въ его распоряженіе. Братья серьезно занимались искусствомъ. Кромѣ того, что Джіанни неустанно вертѣлъ стулья и ставилъ бутылки вверхъ дномъ, оба брата предпринимали артистическія поѣздки. Такъ они съѣздили въ Англію, гдѣ, «участвуя въ представленіяхъ въ качествѣ трапецистовъ, усвоивали себѣ особенности, оригинальныя черты, гимнастическія выходки каждаго клоуна, въ обществѣ котораго они жили по недѣлѣ и по двѣ; они, однимъ словомъ, проникали въ самую суть искусства, улавливая всевозможный нроявленія его своеобразнаго генія у различныхъ индивидуумовъ». И вотъ, наконецъ, мечта Джіанни, послѣ долгихъ мытарствъ, близка къ осуществленію: онъ придумалъ такой туръ, который затмить все доселѣ виданное и даже можетъ быть превратить экспериментальнымъ путемъ искусство въ науку. Но на этомъ-то желан-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4