■- Иі ' ' -у "' •- ,^ік.- ' 'ѵ- ь ;-шчѵ 741 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1879 г. 742 ■ѳпадѣ подверглось именнокрестьянскоедвижете. Нетрудно, въ самомъ дѣлѣ, видѣть, что именно большія народныйдвиженія, и главяьшъ образомъ крестьянскія, должны подвергаться и, дѣйствительно, подвергаются ■опалѣ историческагоневниманія. Разумѣется, ато—дѣло относительное. Разнаго рода историческіе трактаты въ общемъ связномъ разсказѣ не могутъ совершенно миновать уполянутыя явленія. Не мало, пожалуй, есть и ■отдѣльныхъ монографій, имъ посвященныхъ. Но сравнительно, повторяю, все ѳто—капля въ морѣ. А, кромѣ того, есть два способа ■обработки историческаго матерьяла, которыми почти никогда не затрогиваются народный движенія, и это чрезвычайнохарактерно въ виду нѣкоторыхъ особенностей тѣхъ двухъ способовъ—разумѣю философ- ■ско-историческія построенія и историческую беллетристику. Что бы мы ни понималиподъ философіей лсторіи—группировку-ли матерьяла въ частные соціологическіе законы, какъ это дѣлаетъ Бокль, или формулировку немногихъ «бщихъ гигантскихъ шаговъ человѣчества, какъ это пытались дѣлать, напримѣръ, Гегель, Контъ и многіе другіе —несомнѣнно ■одно: народныядвиженія игнорируютсявсѣми наличнымиопытамифилософіи исторіи. Это— ■фактъ, въ вѣрности котораго каждый самъ можетъ убѣднться. И надъ нимъ стоить призадуматься. Онъ показываетъ, что до •сихъ поръ не найдена такая высшая и •общая точка зрѣнія, съ которой были бы заыѣтны нити причинъ и слѣдствій, связывающія опальныя явленія съ общимъ ходомъ исторіи. Не найдена, конечно, только потому, что ее безъ особеннаго упорства искали, хотя философія исторіи, казалось бы, самою своею задачею и самымъ титудомъ своимъ обязывается принимать въ со- •ображеніе всю совокупность историческихъ фактовъ. Это характерно. Еще характернѣе отношеніе исторической беллетристики къ занимающииънасъявленіямъ. Дѣло въ томъ, что изо всѣхъ способовъ обработки историческаго матерьяла историческая беллетристика, по необходимости, отличается наибольшею чуткостью къ тому, что можетъ интересовать читателя. Она вѣдь имѣетъ дѣло не съ горстью спеціалистовъ, предъявляющихъ свои особенный, снравѳдливыя иди неснраведливыя требованія, даже не съ тою публикою, которая ищеть популяризованнаго знанія, а съ громаднымъ болыпияствомъ читающаго люда, Драматическій, духъ захватывающій интересъ—вотъ, казалось бы, главное, что нужно этому люду, а этого добра народныя движенія, какъ литературный сюжегь, даютъ, конечно, вволю. И всетаки беллетристическая эксплоатація этого сюжета составляетъ, сравнительно говоря, рѣдкость. Это зависитъ, конечно, оттого, что беллетристы чуютъ, что драматизмъ этого сюжета совсѣмъ чужой для большинства читателей, какъи для нихъ самихъ, впрочемъ, для беллетристовъ. Такимъ образомъ, оба полюса обработки историческагоматерьяла— философія исторіи, вѣдающая черты наиболѣе общія, и историческая беллетристика, имѣющая дѣло съ яркими, конкретными образами—обходятъ народныя движенія. Это—и результатъ, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, очень наглядный симптомъ общей холодности къ предмету. Тѣмъ пріятнѣе остановиться на художественномъ произведеніи талантливаго поэта на тему, непосредственно связанную съ тѣми самыми крестьянскими войнами XVI вѣка, которыя такъпрезрительнотретируются Лассалемъ. Это—«Король Сіона» или «Пророкъ>, поэма въ десяти пѣспяхъ Гамерлинга, печатающаяся въ переводѣ г. Миллера въ <Русскомъ Вѣстникѣ». Мы торопимся обратить на нее вниманіе читателей, не дожидаясь ея окончанія. Мы не знаемъ, какъ называется поэма въ оригиналѣ, вѣроятно <Царь Сіона» или «Царь новаго Сіона», потому что таковъ былъ въ дѣйствительности пышный титулъ, принятый Яномъ Бокельсономъ, болѣе извѣстнымъ подъ именеиъ Іоганна Лейденскаго. Переводчикъ назвалъ поэму «Король Сіона», а редакція «Русскаго Вѣстника» замѣнила потомъ это названіе заглавіемъ <Пророкъ». Мотивируется это желаніемъ «избѣгнуть библейскаго выраженія Царь Сіона». Желаніе довольно странное, такъ какъ здѣсь важно и характерно именно заимствованіе Бокельсономъ титула изъ библіи. И не мало художественнаго варварства обнаруживаетсявъ щепетильностипочтеннойредакціи. Но это— дѣло, конечно, не важное. Трудно найти сюжетъ, болѣе благодарный для художника, чѣмъ это, блестящее, какъ метеоръ, и, какъ метеоръ, мимолетное царствованіе бывшаго бродячаго актера. Гнуснѣйшіе и чистѣйшіе инстинкты человѣка, величавая, золотомъ облитая фигура проро ка и толпы восторженнаго народа, блестящая, театральная обстановка и страшный конецъ Бокельсона, борьба различныхъ партій и звонъ оружія, и шумъ, толпы на улнцахъ и площадяхъ Мюнстера, красавица Девора, суровый Матисонъ,—чего хочешь, того просишь. Но сюжетъ богатъ не только этою внѣшнею роскошью красокъ и звуковъ, которая можетъ подкупить и дюжиянаго художника. Художникъ-мыслитель найдетъ въ немъ, кромѣ того, почти нетронутую, истинно золотоноснуюжилу психологіи массовыхъ -^4^4 ; ' - ^ - ^ 3^ у ^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4