737 литер атурныя замѣтки 1879 г. 738 эмбріодогію, тѣмъ самымъ вынуждается изучать жизнь милдіоновъ, дотолѣ остававшихся внѣ изучѳнія, то бодѣе справедливое распредѣленіе историческаго вниманія во всякомъ случаѣ осуществляется само собой. Но это замѣчаніе вѣрно только отчасти. Ни одинъ благоразумный человѣкъ не станетъ отрицать плодотворное значеніе, переживаемаго нынѣ наукой, поворота къ изученію собственно народной жизни, жизни громаднаго большинства общества. Этотъ поворотъ будетъ засчитанъ современной наукѣ; онъ уже многое далъ и, безъ сомнѣнія, еще большее дастъ. Но это солнце не безъ пятенъ. Психическій мотивъ , изслѣдователя—совсѣмъ не такая уже безразличная для хода и результатовъ изслѣдованія вещь, какъ можетъ показаться съ перваго взгляда. И въ настоящемъ случаѣ, если какой-нибудь Тайлоръ, Лёббокъ или любой другой историкъ культуры изучаетъ народную жизнь въ видахъ собственной эмбріологіи, то-есть преимущественно для того, чтобы объяснить себѣ, какииъ образомъ изъ первобытнаго человѣка (современнаго дикаря, мужика и собственно древняго человѣка) выработался именно онъ, Тайлоръ или Леббокъ, то это ыожетъ оказать весьма неблагопріятное вдіяніе на его работу. Это неблагопріятное вліяніе можетъ быть двоякое; философское и чисто фактическое. Съ философской стороны изслѣдователю грозить фаталнзмъ и доктринерская прямолинейность. Оглядываясь назадъ, проводя отъ себя до первобытнаго человѣка извѣстную линію, которую выражается исторія его собственнаго развитія (точнѣе и общѣе, развитая интеллигентнаго меньшинства), изслѣдователь естествено склоняется думать, что таковъ единственный и наилучшій путь, обязательный, слѣдавательно, и для нынѣ живущаго первобытнаго человѣка, то - есть для дикаря, и для народа въ тѣсномъ смыслѣ слова. Когда такой взглядъ высказывается открыто и поддерживается какими-нибудь доказательствами, тогда опасность не очень велика или, по крайней мѣрѣ, можетъ быть предотвращена критикой. Но дѣло въ томъ, что въ болыпинствѣ случаекъ эта вѣра въ единый спасающій или даже единый возможный путь развитія остается невысказанного и даже несознанною. Она спасается поэтому отъ критики, но за то не поддерживается логическими доказательствами. И понятно, что еслибы она была даже вполнѣ основательна, такъ безсознательность ея, смутность, непродуманность должны всетаки невыгодно отразиться на работѣ историка. Съ фактической стороны, пзученіе народной жизни, въ качествѣ эмбріологіи интеллигентСоч. Н. К. МПХЙЛОВСКАГО, т. ГѴ. наго меньшинства, точно также должно ложиться темными пятнами на работу историка. Признавая за единый спасающій и единый возможный путь развитія ту линію, которую онъ ведѳтъ отъ себя до первобытнаго человѣка, историкъ естественно удѣляетъ сравнительно ничтожную долю вниманія тѣмъ моментамъ народной жизни, которые не лежатъ на этой линіи, уклоняются отъ нея. Можно даже съ большею опредѣленностью указать, какія именно историческія явленія, вслѣдствіе этого обстоятельства, должны выкидываться и, дѣйствительно, выкидываются за бортъ науки, плохо изучаются или даже вовсе не изучаются. Но прежде, чѣмъ перейти къ нимъ, остановимся на одномъ любопытномъ конкретноиъ нримѣрѣ замѣчательной исторической работы, впадающей въ обѣ помянутыя ошибки, тоесть и въ философскую, и въ фактическую. Я разумѣю историческую теорію Лассаля. Теорія эта слишкомъ извѣстна, чтобы стоило припоминать ее въ подробности. Для нашей цѣли достаточно вспомнить отношенія Лассаля къ крестьянскимъ войнамъ шестнадцатаго вѣка. Онъ признавалъ это крестьянское движеніе реакціоннымъ, такъ какъ, дескать, оно имѣло въ виду только послѣдовательнѣйшее и строжайшее проведеніе общаго принципа тогдашней эпохи, эпохи, уже приходившей къ концу вмѣстѣ съ этимъ своимъ принцииомъ; двиліеніе клонилось къ послѣдовательному, чистѣйшему и строжайшему ироведенію того принципа, что землевладѣніе должно быть госиодствугощимъ началомъ и условіемъ, которое одно даетъ каждому человѣку право участвовать въгосударственной власти. Нетолько крестьянамъ не приходило въ голову заявлять свои требованія просто отъ имени человѣка, разумнаго существа, но они не замѣчали и того, что уже народился и тихо, медленно, безъ всякихъ бурныхъ взрывовъ, но прочно развивался новый, въ то время, дѣйствительно, прогрессивный общественный принципъ—принципъ капитала. Въ немъ именно лежалъ залогъ дальнѣйшаго историческаго развитія, а крестьяне тянули колесницу исторіи назадъ или, по крайней мѣрѣ, въ сторону рѣшительно отживавшаго принципа землевладѣнія. Очевидно нроисхожденіе этой части теоріи Лассаля, очевидна и ея фальшивость. Проводя прямую линію отъ своихъ собственныхъ воззрѣній назадъ къ среднимъ вѣкамъ, авторъ видитъ, что эти его воззрѣнія пришли на смѣну воззрѣніямъ буржуазнымъ, изъ которыхъ и выработались, какъ тѣ въ свою очередь выработались изъ средневѣковыхъ идей, который были ими затеры. Уловивъ этотъ стройный логическій порядокъ, авторъ 24
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4