шш м ШІР іі Мрі ; И^НН і 1і і" ; іі ШШ' 1 /іі- 1 1 г III I я I ; ііііі ! I м 'Л' ІІІІІ #11, НИ1 ^1 ' ч ш іі і въ чемъ?» —«Безъ денегъ, всеыплостивая>. — «Да ты нешто, вѣдьма, жадна?» —<Жадна, охъ, жадна, и все, пресвѣтлая, что пожалуешь, возьму, деньга— охъ! она вѣдь и попа купить, и Бога обманетъ»... Благодушная старушка Бавыкпна, по крайней мѣрѣ, не прпплетаетъ къ своему символу вѣры ни любви къ отечеству, ни народной гордости, ни Соломонова храма, ни господина Руссо, какъ это дѣлаютъ другія дѣйствующія лица романа... II. Давно уже, съ конца прошлаго столѣтія, раздаются протесты противъ того типа историческихъ писаній, который исключительно и всецѣло занимается войнами, перемиріями и мирами, перемѣнами династій и тому подобными, такъ сказать, верхними пленками общественной жизни. Протесты не прошли безслѣдно. Если исторія и до сихъ поръ нерѣдко трактуется на старый ладъ, то всетаки очевидны значительные въ этомъ отношеніи успѣхи. Мы видимъ, дѣйствительно, что историки стараются слѣдить и за экономическими условіями, и за литературой, и за характеромъ релпгіозныхъ воззрѣній, и за нравами изслѣдуемаго періода, и за многимъ другимъ, о чемъ въ старые годы не говорилось или почти не говорилось. Дѣло подвинулось настолько, что сталъ возможенъ сравнительно-историческій методъ въ приложеніи къ соціологическимъ вопросамъ, всестороннее изученіе общественныхъ явленій на исторической почвѣ. Но потому ли, что дѣло это всетакп егцб вновѣ, или по другимъ какимъ причинамъ, есть не мало въ высшей степени любопытныхъ явленій, можно сказать, дѣвственныхъ, почти нетронутыхъ историками и соціологами. И по странной, хотя довольно понятной, случайности, наименѣе изучаются тѣ явленія, которыя захватываютъ наибольшее число людей и интересовъ. Это объясняется, конечно, прежде всего обіцественнымъ положеніемъ самихъ изслѣдователей. Какъ въ старые годы историка занимали дѣянія властей и, главнымъ образомъ, военныхъ властей, на службѣ которыхъ онъ непосредственно состоялъ, такъ нынѣшній псторикъ сосредоточиваетъ свое вниманіе преимушественно на дѣяніяхъ и интересахъ интеллигентнаго меньшинства, плоть ,отъ плоти котораго онъ самъ составляетъ. Масса народа, громадное большинство сѣраго, труждающагосяиобремененйаго люда, силою врываясь на арену исторіи, заставляетъ, правда, иногда о себѣ говорить, но изъ этого разговора выходитъ въ большинствѣ случаевъ или холодный, чисто формальный рапортъ, или вопль ужаса въ виду грубости п звѣрства сѣрой массы, или, наконецъ, словесно& воспроизведете тѣхъ лубочныхъ картинокъ, на которыхъ подъ огромными ногами огромной лошади огромнаго генерала ироходятъ. ряды маленькихь солдатиковъ. Есть, безъ сомнѣнія, и очень цѣнныя изслѣдованія жизни сѣрыхъ массъ, но если количество ихъ сравнить съ числомъ хорошихъ работъ по исторіи различныхъ моментовъ жизни интеллигентнаго меньшинства, такъ это будетъ капля въ морѣ. Это натурально, но фактъ всетаки тотъ, что веши, которыми живутъ тысячи, находятъ себѣ гораздо больше и гораздо^ болѣе тщательныхъ изслѣдователей, чѣмъвещи, которыми живутъ тьмы. Понятно, напримѣръ, что большинство историковъ склонно разсматривать въ микроскопъ какихънибудь крохотныхъ коровокъ, букашекъ, мушекъ, таракашекъ, подвизающихся на поприщѣ письменной литературы, съ восторгомъ говорить объ нихъ; «одни какъ изумрудъ, другіе какъ кораллъ» —и въ то ж» время не замѣтить слона въ устномъ народномъ творчествѣ. За послѣднее время, съ возиикновеніемъ такъ называемой сравнительной исторіи культуры, дѣло какъ будто значительно измѣнилось въ смыслѣ болѣе сираведливаго распредѣленія историческаго вниманія. Оно и, дѣйствительно, измѣнилось. Но не слѣдуетъ преувеличивать значеніе этого, безъ сомнѣнія серьезнаго и почтеннаго, движенія въ новѣйшей наукѣ. Псторикъ, напримѣръ, старинныхъ, отжившихъ въ большинствѣ цивилизованныхъ обществъ формъ землевладѣнія поневолѣ обращаетъ свой взоръ на ту многоголовную массу, въ которой тѣ формы еще сохранились вполнѣ или отчасти; но при этомъ онъ любопытствуетъ главнымъ образомъ знать: какимъ образомъ изъ поземельной общины выросла строго обрамленная частная собственность? Точно также псторикъ умственнаго развитія интересуется первобытными формами мышленія и пониманія природы въ тѣхъ видахъ, чтобы объяснить себѣ свою собственную исторію, свою собственную и своихъ кровныхъ и близкихъ. Псторикъ нравственности или политическихъ учрежденій, погружаясь въ глубь временъ и притягивая сюда по аналогіи факты изъ жизни низшихъ классовъ на ряду съ фактами изъ жизни дикарей, занятъ оиять-таки только эмбріологіей интеллигентнаго меньшинства. Любое сочиненіе по исторіи культуры самою своею конструкціей показываетъ, что такова именно его цѣль, таковъ основной мотивъ изслѣдователя. Могутъ замѣтить, что психическій мотивъ изслѣдователя въ данномъ случаѣ не имѣетъ ровно никакого значенія и что разъ псторикъ, углубляясь въ свою собственную
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4