Т - 725 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1879 г. 726;, лланомъ романа заранѣе заготовленъ въ лицѣ изображать подъемъ духа? Я думаю, что Іоанна Антоновича. жадѣть не слѣдуетъ и что эта отрицательТакъ вѣдь и въ жизни бываетъ. Дѣйстви- ная особенность таланта г. Данилевскаго тельно чуткій человѣкъ можетъ, даже безсо- даже значительно способствуетъ украшенію знательно комбинируя различныя наблюде- романа, то-есть, не романа вообще, конечно, нія, предугадать извѣстное событіе. Но когда а такого романа, какъ «Мировичъ». Везъ событіе совершилось, тогда ужъ не требуется сомнѣнія, чѣмъ многостороннѣе авторскія большой чуткости, чтобы говорить: «и былъ, силы, тѣмъ лучше для читателя и для литебратцы мои, въ эту ночь кругъ вокругъ ратуры. Но бываютъ иоложенія, когда даже луны, и такъ у меня сердце щемило, все такіе труизмы допускаютъ исключенія. думаю: не къ добру» и проч. Говорить, какой-то нѣмецъ написалъ цѣдую Есть еще другой, очень нехудожествен- книгу, въ которой изслѣдуетъ —были-лидѣйстный пріемъ у г. Данилевскаго. Надо ему, вительно сказаны нѣкоторыя знаменптыя изнапримѣръ, разсказать читателю судьбу Іо- рѣченія, приписываемый знаменитыыъ люанна Антоновича, какъ она складывалась дямъ. При этомъ оказывается, напримѣръ, до появленія его въ видѣ дѣйствующаго что знаменитое предсмертное восклицаніѳ лица въ романѣ. Для этого онъ подмѣняетъ Гете: «свѣта! больше свѣта! >, если и имѣло читателя Мировичемъ и сего иослѣдняго за- въ дѣйствительности мѣсто, то совсѣмъ не ставляетъ выслушивать, разиня ротъ, крат- въ томъ тонѣ, какъ обыкновенно думаютъ. кую лекцію по дворцовой исторіи, причемъ, Ничего поэтическаго, возвышеннаго въ этомъдля благовидности и нѣкотораго оживленія, восклицаніи не было: Гете просто просилъ лекторами назначаются двое: Ломоносовъ и подвинуть къ нему свѣчку, и такъ какъ старуха Бавыкпна. Выходить всетаки, не- свѣчи въ то время употреблялись еще сальсмотря на это механическое приспособленіе, ныя, скверныя, оплывающія, то въ цѣломъ сухо, дѣлано, деревянно и менѣе всего ху- получается не особенно поэтическій моментъ. дожественно. Не знаю хорошенько, такъ-ли именно разКакъ бы то ни было, до всего этого мало сказываетъ нѣмецъ, но дѣло не въ этомъ дѣла большинству читателей, ищущпхъ ин- частномъ примѣрѣ, а въ общей идеѣ. Оттереснаго чтенія. Пишу эти слова безъ обыч- влечение говоря, всякая правда одинаково ныхъ въ подобныхъ случаяхъ ковычекъ, по- хороша, значитъ, хорошо узнать истину и тому что не думаю иронизировать ни надъ насчетъ предсмертнаго восклицанія Гете, читателемъ, ни надъ почтеннымъ авторомъ. Но вѣдь, собственно говоря, кому же тепло Не смотря на всѣ свои недостатки, романъ и кому холодно отъ достовѣрнѣйшаго изслѣдаетъ дѣйствительно интересное чтеніе, бла- дованія того обстоятельства, что, требуя пѳгодаря новизнѣ, вѣрнѣе, нетронутости сюжета, редъ смертью свѣта, больше свѣта, Гете его драматическому характеру и быстро, имѣлъ въ виду скверную сальную свѣчку? безостановочно развивающемуся дѣйствію; Свѣчку, такъ свѣчку, скверную, такъ скверблагодаря, наконецъ, тому, что передъ читате- ную. Изслѣдованіе это никоимъ образомъ лемъ мелькаютъ, хотя и грубовато отдѣлан- не помѣшаетъ поклоннику поэта видѣть въ. ныя, но добросовѣстно изученныя истори- его предсмертномъ восклицаніи какъ бы нѣческія личности. Есть, наконецъ, въ романѣ которое резюме всей его жизни. Пусть это и нѣсколько, дѣйствительно, удачныхъ сценъ; случайность, пусть это самыя обыкновенныя, это—большей частью тѣ именно сцены, въ ничтожныя слова, сказанный при обыденкоторыхъ дѣйствующія лица ѣдятъ, пьютъ, нѣйшей обстановкѣ, но чтущій память поэтавеселятся, играютъ въ карты, кутятъ, но натуралиста вкладываетъ въ нихъ свой собнѳ тѣ, въ которыхъ изображается какой-ии- ственный смыслъ, идеализируетъ ихъ. И будь «подъемъ духа». Вообще житейски-про- онъ правъ, больше даже правъ, чѣмъ тотъ — бтое и даже плосковатое удается автору не- да простится выраженіе—тупорылый челосравненно лучше, чѣмъ высокое въ какомъ вѣкъ, который будетъ твердить свое: да вѣдь бы то ни было родѣ. Въ послѣднихъ случа- онъ, молъ, сальной свѣчки проспдъ. Однако, яхъ ему помогаетъ еще иногда драматизмъ идеализація требуетъ извѣстнаго и не масамой фабулы, не имъ, а исторической дѣй- лаго умѣнья: надо знать, кого можно и' ствительностью сочиненной, но и тутъ, на- кого нельзя идеализировать и какъ можно, примѣръ, въ сценѣ свиданія Петра ПІ съ и какъ нельзя. Если я идеализирую на Іоанномъ Антоновичемъ (которая могла бы свой собственный страхъ и для своего быть потрясающею въ рукахъ мастера) добро- собственнаго домашняго обихода, если я,, душный, простой, съ грубыми солдатскими напримѣръ, обыкновеннѣйшіе поступки люманерами Петръ много удачнѣе, чѣмъ болѣе бимой женщины или милаго моему сердцу сложная и потому болѣе высокая фигура друга вижу въ ореолѣ идеальнаго сіянія, то Іоанна Антоновича. въ большинствѣ случаевъ подставлять, вмѣсто Жалѣть-ли объ этомъ неумѣніи автора этого идеальнаго свѣта, сальную свѣчку ^ - - . ■' ^ ѵг
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4