55 СОЧИНЕШЯ Н. Е. МИХАЙЛОВСКАГО. 56 тиводѣйствію, но это такъ. Данный- же порядокъ вещей нредставляетъ цѣлую очень широкую и очень развѣтвленную систему идоловъ, Къ ней мы и нерейдемъ, оговорившись на случай какихъ-нибудь недоразумѣній, что, не преувеличивая значѳнія движенія, извѣстнаго подъ именемъ женскаго вопроса, мы считаемъ его однако неизбѣжнымъ, благотворнымъ, причемъ его косвенный невыгоды могутъ и должны быть тѣмъ или другимъ снособомъ парализованы. Когда жирный нѣмецкій буржуа-идеалистъ декламируетъ стихи Шиллера: АгЬвіі ізі (іез Вйгдег'з 2іѳгс1ѳ, Зедеп іві йег Миііе Ргеіа; Ыігі Деп Кбпід зеіпе "^Ѵідгсіе, ЕЬгеІ ипз Йег Напіе Еіеізз, онъ думаетъ, что нарисовадъ идеалъ работника. Но каковъ-бы ни былъ этотъ идеалъ самъ по себѣ, для жирнаго буржуа-идеалиста опъ есть не болѣе какъ идолъ. Жирный буржуа можетъ очень высоко ставить тяжелый и упорный трудъ, но относится къ нему въ такомъ-же родѣ, какъ относится язычникъ къ тѣшъ или другимъ аттрибутамъ своихъ боговъ, католикъ къ непогрѣшимости папы и безбрачію своихъ священниковъ, швейцарскій отедье къ самоотверженно Вильгельма Телля, наполеоновскій солдатъ къ величію маленькаго капрала, т.-е., какъ къ чему-то чуждому, необязательному, невозможному, къ чему-то такому, что должно исполнять непосильныя лично для идеалиста работы. Да не смущается читатель тѣмъ, что въ приведенныхъ до сихъ поръ примѣрахъ люди относятся къ своимъ идоламъ какъ будто снизу вверхъ, а здѣсь, въ идеализаціи труда устами жирнаго буржуа, имѣется какъ будто обратный случай. Во-первыхъ, отвлеченнымъ образомъ жирный буржуа несомнѣнно ставитъ трудъ очень и очень высоко. Во-вторыхъ, смотритъ-ли человѣкъ на что-нибудь снизу вверхъ иди сверху внизъ, это рѣшительно все равно. Идодъ есть просто нѣчто высокое, но чуждое и недостижимое, и отношенія къ нему весьма часто бываютъ двойственный. Такъ Ксерксъ высѣкъ море, такъ нѣкоторые дикари сѣкутъ своихъ божковъ, такъ, видя въ женщинѣ идола, мужчина ее все-таки третируетъ сверху внизъ. Точно также ничто не мѣшаетъ жирному буржуа, идеализируя трудъ, въ тоже самое иремя драть съ рабочаго по десяти шкуръ. Когда Штраусъ противопоставляетъ якобы исключительно матеріадьнымъ стремленіямъ рабочихъ свой идеалъ счастливой жизни, полной изящнѣйшихъ насдажденій музыкой, поэзіей, научною мыслью, то каковъ-бы ни былъ этотъ идеалъ самъ по себѣ, но народу онъ рекомендуется въ качествѣ идола. Если бы Штраусъ не оказывался во всей своей книгѣ такъ добродушно слабъ головою, можно-бы было принять за злѣйшую иронію послѣднія строки его «исповѣди». Будь библія въ тысячу разъ непонятнѣе нѣмецкихъ поэтовъ, изъ этого еще очевидно не слѣдуетъ, чтобы народъ имѣлъ время и возможность вести идеализируемый Штраусомъ образъ жизни. Народъ можетъ, конечно, находить пребываніе въ мірѣ чудныхъ звуковъ, прекрасныхъ образовъ и научныхъ идей превосходнымъ времяпровожденіемъ; но можетъ только издали любоваться на него, отнюдь не помышляя низвести этого идола до степени идеала или, вѣрнѣе сказать, поднять его до степени идеала. Наоборотъ, какъ бы ни были, по рѣшенію Штрауса, проникнуты политическимъ матеріализмомъ стремлеиія рабочихъ классовъ, они имѣютъ въ виду нѣкоторый идеалъ, хотя дѣйствительно не хотятъ болѣе идолопоклонства. Одна нѣыецкая газета выражаетъ эту мысль слѣдующими словам, ясность и рѣзкость которыхъ мы не хотимъ испортить переводомъ; Ваз 8ігеЪеп сіез таіігеп 8осіаІійіеп шизз (Іаійті гіеіеп аиГ О-гипсІ (іег 80сіаіеп Ма§еп&а§е йеш Ѵоіке сііе ісіеаіе восіаіе Аи%аЪе йез ѵіегіеп Зкшйеа Ье§теійіс1і ги шасЬеп. Если Штраусу кажется, что стремленіе къ справедливости въ распредѣденіи труда и его продуктовъ отодвигаетъ все духовное на задній планъ, то это зависитъ только оттого, что онъ, несмотря на весь свой радикализмъ въ дѣдѣ исторической критики, сдишкомъ сжился съ идолопоклонствомъ въ другихъ сферахъ. Когда Мальтусъ требовалъ отъ рабочихъ, чтобы они отказались отъ насдажденій семейной жизни; когда онъ предлагалъ и капиталистамъ отказаться отъ насдажденій и только накоплять, накоплять и опять накоплять богатства, —онъ ставидъ передъ тѣми и другими идодовъ, а не идеалы. И не только потому, что самъ онъ не считадъ для себя обязательнымъ руководиться своими якобы идеалами въ собственной жизни. Доиустимъ, что онъ убѣдилъ-бы рабочихъ и капиталистовъ въ величіи рекомендуемаго имъ самопожертвованія въ видахъ благополучія общества. Самопожертвованіе это оставалось-бы для тѣхъ и другихъ все-таки только идоломъ, ибо, какъ-бы высоко они его ни цѣниди, но сознавали-бы, что безъ глубокаго и коренного извращенія человѣческой природы оно ничѣмъ не отзовется на ихъ практической жизни. Когда наши старые романисты рисовали идилдическіѳ образы поселянокъ и поседянъ, подбирающихъ букеты изъ розъ и незабудокъ, наслаждающихся всѣми благами сельской жизни подъ крыломъ бдагодѣтельнаго помѣщика; когда, напримѣръ, почтенный
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4