€99 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 700 ■да II ! «Я 1 ! II і I 11 1 ! I Iп ІУ ІГІ і I 11 I 1 -У ! ІІ 'II ! : въ извѣстный періодъ развитія у всѣхъ восточныхъ, западныхъ, сѣверныхъ и южныхъ народовъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ можетъ служить для насъ высшей инстанціей, куда слѣдуетъ обращаться въ сдучаѣ сомнѣній и разногласій. То есть данное явленіе изъ области семейныхъ, имущественныхъ, договорныхъ или обязательственныхъ отношеній, по просту говоря, хорошо, если въ немъ торжествуетъ трудовое начало, и дурно въ обратномъ случаѣ. Это было бы очень удобно, ■еслибы оказалось возможнымъ. Поднявъ начало труда со степени исторіи права на ■степень теоріи права, мы получили бы нѣчто стройное, цѣльное и въ высшей степени простое. Но, къ сожалѣнію, попытка провести трудовое начало по всѣмъ отдѣламъ гражданскаго права (такая попытка была ■сдѣлана г-жей Ефименко) враждебно сталкивается съ такими элементарными понятіями о добрѣ и злѣ, относительно которыхъ не можетъ быть разногласій. Дѣйствительно, самъ Оршанскій, не смотря на все свое пристрастіе къ «народной правдѣ>, вынужденъ признать, что у нашего крестьянства «личный трудъ и мускульная пѣнность лица играютъ главную роль и тамъ, гдѣ, невидимому, должны преобладать совершенно другія начала» (стр. 64). Главяымъ образомъ это относится къ семейнымъ ■отношеніямъ. Такъ, наприиѣръ, съ невѣсты иди съ ея семьи, нарушившей свадебный .договоръ, женихъ взыскиваетъ убытки, расчисляя ихъ по рабочимъ днямъ. Такъ отецъ, имѣя въ виду рабочую силу дочери, старается дольше не выдать ее замужъ. Такъ и мужъ цѣнитъ въ женѣ главнымъ образомъ рабочую силу и т. п. Иногда это низведете человѣка до уровня механической силы принимаетъ форму очень замысловатыхъ и •сложи ыхъ сдѣлокъ, какова, напримѣръ, приводимая Оршанскимъ: Ѳ. переселяется въ домъ И. съ тЬмъ, чтобы впослѣдствіи женить 1 2-ти-лѣтняго внука Ѳ. на внучкѣ И. Здѣсь бракъ дѣтей и пріобрѣтеніе вслѣд- -ствіе этого семьей И. рабочей силы внука Ѳ. является эквивалентомъ за пропитаніе Ѳ. со внукомъ до совершеннолѣтія послѣдняго. Оршанскій старается оправдать подобные случаи, объясняя ихъ условіями нашей крестьянской жизни, при которой единственнымъ способомъ пріобрѣтенія является личный мускульный трудъ. Но дѣло вовсе не въ оправданіи, въ которомъ подобные, несомнѣнно безобразные случаи не нуждаются, и не въ объясненіп Оршанскаго, которое невѣрно или по малой мѣрѣ односторонне. Не надо обладать особенно пылкимъ воображеніемъ, чтобы представить -себѣ такой порядокъ вещей, при которомъ -личный трудъ составляетъ единственный способъ пріобрѣтенія, а безобразныхъ спекуляцій чужой душой и тѣломъ всетаки не происходитъ. Дѣло не въ томъ, что мужикъ зарабатываете хлѣбъ дичнымъ трудомъ, а въ томъ, что трудъ этотъ чрезмѣренъ, совершается при самыхъ неблагопріянныхъ условіяхъ и не оставляетъ досуга, сиособнаго внести хоть маленько свѣту со стороны въ житье-бытье мужика. А до какой степени этотъ свѣтъ нуженъ, видно изъ случая, опубликованнаго въ прошломъ году г. Кистяковскимъ: мужикъ нанялся къ другому, бездѣтному мужику въ дѣтопроизводители; «нанялъ меня къ своей женѣ, дабы у нея было дитя, съ уплатою мнѣ 10 руб.». Какъ ни объясняй такого рода факты, они остаются очевидною мерзостью, несогласимою ни съ какою теоріею права. А такъ какъ трудовое начало подучаетъ, повидимому, полное признаніе, полную санкцію въ этихъ мерзостяхъ, то стало быть, элементъ труда не можетъ служить основаніемъ всѣхъ отдѣловъ гражданскаго права. Онъ можетъ играть свою роль, но, только, какъ подчиненная, составная часть начала болѣе общаго и широкаго. Такихъ началъ сороковые годы выставили два; славянофилы— общину, западники — личность. Разумѣя подъ общиной, общиинымъ началомъ, сознательное подчиненіе личности цѣлому, славянофилы утверждали, что оно составляетъ нашу національную особенность, завѣщано намъ всей нашей исторіей и какъ идея, и какъ фактъ Но вмѣстѣ съ тѣмъ, этому началу приписывалось всемірное, какъ бы безусловное значеніе, въ силу чего и обѣщались славянскому племени великія мирныя побѣды надъ европейской цивилизаціей, независимо отъ побѣдъ воинскихъ. Западники справедливо указывали на елейную лживость этихъ увѣреній, соглашаясь, однако, что личное начало, подавленное на Востокѣ, торжествуетъ на Западѣ, въ чемъ именно и состоитъ величіе Запада. Все это въ цѣломъ нынѣ никуда, можно сказать, не годится и должно быть перестроено отъ фундамента до крыши. Начать съ того, что невозможно приписывать исключительный, національный характеръ «общинному началу» ни въ томъ смыслѣ, какъ его разумѣли славянофилы, ни въ томъ, какъ его понимали западники, ибо во всякомъ случаѣ, фактически, оно въ свое время опредѣляло правовыя отношенія и въЕвропѣ. Далѣе торжество личнаго начала въ западной Европѣ имѣетъ весьма условный характеръ. Такъ, Оршанскій, приведя свои соображенія о, такъ сказать, военномъ характерѣ и происхожденіи римскаго права, замѣчаетъ: «неудивительно поэтому, что ин-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4