695 С0ЧИНБЯ1Я Я. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 696 тотъ можетъ наплодить множество и, повидимому, чрезвычайно важныхъ раздичій. Рецептъ для этого очень простой; бери тѣ ■элементы Востока, которые кажутся тебѣ высокими, благородными, и мѣряй ихъ съ тѣми элементами Запада, которые представляются тебѣ низкими и неблагородными или наоборотъ. Такимъ родомъ и различіе установишь, и свое сердце масломъ смажешь. Во времена оны, подобные пріемы могли практиковаться вполнѣ добросовѣстно, ибо оны времена представляютъ періодъ эмбріонадьнаго состоянія понятій о Востокѣ и Западѣ, періодъ яйца, въ которомъ только и есть, что желтокъ, да бѣлокъ. Этотъ періодъ, можно сказать, рѣшительно окончился знаменитыми спорами объ общинѣ, происходившими въ тѣ памятные шестидесятые года, которые, впрочемъ, въ нынѣшнихъ мартовскихъ торжествахъ были совершенно забыты. Съ тѣхъ поръ, хотя и никому, конечно, не возбраняется излагать всевозможный глупости, но добросовѣстнымъ возвращеніе къ бѣлку и желтку никоимъ образомъ признать нельзя. Тѣмъ болѣе, что на спорахъ объ общинѣ развитіе курицы отнюдь не кончилось. Поступательное движете европейской науки все больше стирало печать законности, налѣпденную сороковыми годами на славянофидьство и западничество, и установлядо условія плодотворности, дѣлесообразности сравненія элементовъ различныхъ типовъ цивидизаціи. Выяснилось, напримѣръ, что нѣкоторыя существенный подробности народнаго русскаго <5ыта не составдяютъ ничего спеціальнорусскаго иди даже славянскаго, а бодѣе иди менѣе общи сѣверу, югу, востоку и западу, гдѣ они мѣстами исчезли только въ сравнительно недавнее время, а мѣстами сохранились и доселѣ. Выяснилось, что западная теоретическая мысль, въ связи съ ходомъ практической жизни, можетъ сознательно придти къ такому идеалу общежитія, который въ зародышѣ, инстинктивно осуществился гдѣ-нибудь въ глубинѣ востока иди сѣвера. Выяснилось, что русское законодательство или формы жизни русскихъ культурныхъ людей, становясь въ противорѣчіе съ понятіями и обычаями народа, могутъ вмѣстѣ съ тѣмъ противорѣчить и начадамъ европейской цивидизаціи. Вообще коллизіи Востока и Запада могутъ быть чрезвычайно разнообразны, какъ это видно на приведенныхъ примѣрахъ опеки, наслѣдства незаконнорожденныхъ и обязательности договора, столь разнообразны, что для всякаго становится очевидна недостаточность квадификаціи: вотъ востокъ, вотъ занадъ. Иное, высшее судилище должно быть найдено, передъ которымъ смиренно сложатъ оружіе зачаточный доктрины сороковыхъ годовъ. Какъ искать его? Могутъ замѣтить, что примѣры, заимствованные у Оршанскаго, слишкомъ частны. Что такое въ самомъ дѣлѣ значатъ какіенибудь обычаи и законы объ опекѣ въ кодоссальномъ механизмѣ цивилизаціи и народной жизни? Капля въ морѣ, незамѣтная, исчезающая въ цѣдомъ. Но извѣстно, что солнце отражается и въ малой каплѣ водъ. А впрочемъ, мы можемъ, не отходя отъ Оршанскаго, найти общія основанія правовой жизни народа, въ которыхъ обычаи опеки тонутъ, какъ частность. Такихъ общихъ основаній, по мнѣнію Оршанскаго, два: роль труда въ имущественномъ быту народа и общая семейная собственность. Но, собственно говоря, послѣдняя очень удобно сводится къ первой, какъ сейчасъ увидимъ. <У всѣхъ первобытныхъ народовъ, говоритъ нашъ авторъ, преимущественно земледѣльческихъ, прежде чѣмъ они достигли того уровня экономическаго развитія, когда накопленный капиталъ начинаетъ играть роль въ земледѣдьческой промышленности, главное, даже исключительное значеніе въ опредѣленіи имущественныхъ правъ каждой личности имѣетъ ея личный трудъ» (60). У римдянъ, правовымъ понятіямъ которыхъ суждено было играть чуть не міровую роль, это соотвѣтствіе между трудомъ и имущественнымъ правомъ было нарушено уже въ дрѳвнѣйшее время: вслѣдствіе постоянныхъ войнъ, римляне выработали понятіе о завдадѣніи чужимъ имуществомъ, какъ о главномъ источникѣ пріобрѣтенія. И понятное дѣло, что съ этой точки зрѣнія домовдадыка, раіег іатіііан, имѣетъ исключительное право на имущество, пріобрѣтенное имъ главнымъ образомъ на войнѣ или за военныя заслуги. Иное мы видимъ у мирныхъ народовъ, которые, къ счастію, живутъ и на сѣверѣ, и на югѣ, и на востокѣ, и на западѣ. Такъ «нѣмецкій крестьянинъ видитъ въ трудѣ единственный источникъ честнаго добыванія имущества и, хотя это воззрѣніе не могло быть сохранено по постороннимъ причинамъ, но оно имѣдо большое вліяніе на правовой бытъ народа во всѣхъ отношеніяхъ> (62). Напримѣръ, по нѣмецкимъ мужицкимъ понятіямъ, рубить чужой дѣсъ можно, а воровать дрова, нарубленный лѣсъ, въ который уже вложенъ трудъ, нельзя. Засѣявшій по ошибкѣ чужое поле не только получаетъ вознагражденіе за сѣмена и трудъ, но имЬеть право на половину урожая и т. н. Отсюда проистекаютъ и обычаи опеки: опекунъ имѣетъ право пользоваться доходами съ имущества опекаемыхъ, потому что онъ, а не они, влагаетъ въ имущество свой трудъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4