687 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 688 стоящій писатель, конечно) имѣетъ дѣло только съ обществомъ. Въ получаемомъ имъ воздаяніи нѣтъ ничего оффиціальнаго, что придаетъ воздаянію своеобразную цѣну. И если за долгіе годы работы, за массу эстетическихъ наслажденій и умственной пищи, розданной цѣлому ряду поколѣній, писатель встрѣчаетъ такія оваціи, какія только-что достались на Пушкинскомъ праздникѣ на долю гг. Тургенева и Достоевскаго, то ато есть дѣло простой справедливости. Когда намъ предоставляется зажечь иллюминацію, мы зажигаемъ ее съ большою готовностью, но къ совершенно свободному выраженію своихъ чувствъ мы не привыкли и боимся взять на себя роль судей, оцѣнщиковъ, воздаятелей даже въ тѣхъ сферахъ, гдѣ благодарность, оцѣнка бодѣе или менѣе полно предоставлена общественной иниціативѣ. Только этимъ и объясняется то обстоятельство, что мы такъ рѣдко сами ведемъ своихъ великихъ людей въ пантеонъ. Тѣма не менѣе, ночной смотръ есть вымыселъ, баллада, дѣло фантастической полуночи, призраки которой должны разлетѣться прахомъ при первомъ крикѣ вѣстника утра. Хорошо присутствовать при ночномъ смотрѣ и видѣть, какъ тѣни скачутъ на воздушныхъ коняхъ; хорошо, но жутко, а когда иллюзія выяснится, такъ и просто невыносимо. Призраки, нѳдоразумѣнія, невозможности, подставные люди, подставныя идеи, безпредметные восторгиХорошо поучаться трудами выбывшихъ и выбывающихъ изъ строя жизни, хорошо преклоняться передъ истинными заслугами. Но печально, когда это преклонѳніе переплетается недоразумѣніями, извращающими самый смысдъ преклоненія и самую задачу поученія. Давно уже замѣчено, что древнюю исторію совершенно напрасно называютъ древнею. Древній міръ есть, напротивъ, міръ молодой, младенческій, зародышевый, изъ котораго болѣзненнымъ процессомъ историческихъ родовъ и затѣмъ тяжкимъ опытомъ историческаго роста выработался міръ нынѣшній. Съ этой точки зрѣнія слѣдуетъ разумѣть и пословицу: яйца курицу не учатъ. Убѣленный сѣдинами старецъ, конечно, имѣетъ право, ссылаясь на свой опытъ, бросить «мышенку, невидавшему свѣта», сердитое: яйца курицу не учатъ. Но когда онъ опирается не на опытность свою, уроки которой всегда должны быть принимаемы къ свѣдѣнію, если не къ исполненію, а на систему убѣжденій своей молодости, то напротивъ, ему самому можно почтительно сказать: яйца курицу не учатъ. Ибо авторитетъ его въ этомъ случаѣ есть лишь лдодъ недоразумѣнія, призракъ фантастической полуночи, а самъ онъ не болѣе какъ яйцо, которому еще нужно рости и развиваться, чтобы достигнуть положенія правомѣрно поучающей курицы. Г. Незеленовъ, вызвавшій въ своихъ публичныхъ лекціяхъ тѣни славянофиловъ, публика, раздѣлившая свои восторги между гг. Тургеневымъ и Достоевскимъ и заставлявшая ихъ балансировать на противоположныхъ концахъ какого- то рычага, газетные коментаторы этихъ событій, повидимому, не особенно ясно понимаютъ значеніе пословицы <яица курицу не учатъ». Сороковые года, столь хорошо обслѣдованные и нельзя сказать, чтобы очень польщенные въ произведеніяхъ нашихъ знаменитыхъ беллетристовъ (со включеніемъ гг. Тургенева и Достоевскаго), вдругъ окружаются какимъ-то учительнымъ ореоломъ. И арміи всей отдаютъ Они тотъ пароль и тотъ лозупгъ: И <Фрапція> тотъ ихъ пароль, Тотъ лозунгъ «Святая Елена». Позвольте однако. Святая Елена! Святая Елена прекрасный и много говорящій для своего времени лозунгъ, на островѣ св. Елены жилъ по волѣ судьбы человѣкъ, наполнивший своей славой весь міръ; но, оставляя даже въ сторонѣ вопросъ о законности этой славы, вѣдь этого человѣка давнымъ давно нѣтъ на свѣтѣ. Никакой медіумъ не возстановитъ частицы его праха въ формѣ мощной руки, по мановенію которой двигались молодцы егеря и усачи кирасиры. Изъ этихъ частицъ давнымъ давно гдѣ сорный лопухъ ростетъ, по выраженію Базарова, гдѣ роскошныя тропическія пальмы, гдѣ свѣжая изумрудная зелень. Составитель «внутренняго обозрѣтя> возможно подробно разсмотритъ все, что говорилось и писалось по поводу внезапной реставраціи сороковыхъ годовъ, а я позволю себѣ только одно частное замѣчаніе. Г. Тургеневъ, уму и скромности котораго во всей этой исторіи надо отдать должную справедливость, въ одной изъ московскихъ рѣчей выразился такъ: «Въ наше, въ мое молодое время, слово «либералъ» означало протестъ противъ всего темнаго и притѣснительнаго, означало уваженіе къ наукѣ и образованію, любовь къ поэзіи и художеству, и, наконецъ, пуще всего означало любовь къ народу, который, находясь еще подъ гнетомъ крѣпостного безправія, нуждался въ дѣятельной помощи своихъ счастливыхъ сыновъ». Такъ какъ это говоритъ свидѣтель и видный деятель сороковыхъ годовъ, то, надо думать, мы имѣемъ въ его словахъ вполнѣ правдивое изображеніе идеаловъ и дѣйствительности того времени, то-есть, что въ тѣ времена дѣйствительно были на лицо и любовь къ поэзіи, и дѣятельная помощь счастливыхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4