679 СОЧИНЕШЯ П. К. МИХАЙЛОВСКАГО. ленькой мучащей его мухи огроынаго слона и только объ томъ и молить, чтобы этотъ слонъ раздавилъ его. Егорову кажется, что онъ, дѣйствительно, кого-то науськадъ, повелъ, вовлекъ и, какъ ни преувеличенно это мнѣніе, но въ немъ есть зерно истины; Егоровъ былъ однимъ изъ тЬхъ, которые бросили на одну чашку вѣсовъ родины свои личные порывы, не справляясь съ другой чашкой, на которой лежать интересы народа. Дѣйствительность отрезвила его.Дѣйствительность сказала ему; не вамъ освобождать и спасать, не вамъ, рабамъ своего брюха, своей фантазіи, низменнѣйшихъ инстинктовъ, рабамъ во всѣхъ смыслахъ слова! Врачу, исцѣлися самъ, переродитесь сами прежде, чѣмъ перерождать другихъ... Дѣйствительно сть говорила именно это, хотя Егоровъ не все въ этомъ говорѣ съ точностью понялъ, не все могъ самъ формулировать. Но что таковъ именно былъ общій смыслъ полученныхъ имъ впечатдѣній, видно изъ разговора, который онъ, еще до аттаки Хаджи-Бая, имѣлъ съ однимъ юнымъ горяченькимъ офицерикомъ; «Помяните мое слово, и въ эту войну, какъ и прежде, мы только на солдатѣ выѣдемъ. Только одинъ онъ все на себѣ и вынесетъ. Говорю вамъ, хребтамъ просторъ теперь. Хребты нужны... И прежде вѣдь не умомъ, а только хребтами брали». Къ этому воплю отчаянія и самобичеванія приходитъ все, мало-мальски порядочное, фигурирующее въ романѣ г. Немировича. Начиная съ генерала Драгомирова, который, по словамъ одного изъ дѣйствующихъ лицъ « Грозы >, выразилъ мнѣніе, что насъ вывезетъ «святая скотина > солдатъ. Можетъ быть, это остроумно, но «хребты» остроумнѣе. Я понимаю, что идея спасительныхъ хребтовъ такъ понравилась автору, что онъ ее и отъ собственнаго своего лица неоднократно пускаетъ въ ходъ, и многимъ изъ своихъ героевъ вкладываетъ въ уста. Да, хребты, именно, хребты; физическая сила, численность и спинной мозгъ, сѣдалище безсознательной, автоматической психической дѣятельности. Какъ могъ г. Немировичъ написать при этихъ условіяхъ свое молніеносное резюме, какъ могъ онъ увидѣть въ этомъ торжествѣ спасительныхъ хребтовъ отблескъ высшаго, всенароднаго сознанія, этого я не знаю. Не знаю и не вѣрю, чтобы докторъ Пастыревъ могъ внезапно придти къ такому же заключенію. Герои <Грозы», говорящіе о хребтахъ, и самъ авторъ видятъ въ этомъ обстоятельствѣ какое-то своеобразное горькое утѣшеніе. Плохое утѣшеніе, главпымъ образомъ, тѣмъ плохое, что его невозможно идеализировать въ направленіи, желательномъ для ищущихъ утѣшенія. Докторъ Пастыревъ пріѣхалъ на войну уже готовымъ скептикомъ, и на этой почвѣ скептицизма впечатлѣнія войны давали соотвѣтственные цвѣты и плоды. Преждевсего —непосредственный впечатлѣнія бойни, изучаемой не изъ прекраснаго далека, откуда видны только общія очертанія въ туманѣ, а на мѣстѣ, среди всего этого безсмысленнаго ожесточенія, стадной свирѣпо сти и стадной трусости. Ну, съ этимъ ничего не подѣлаешь. Такова всякая война. Но тутъ Пастыревъ еще встрѣтилъ всю коллекцію <свиныхъ рылъ> персонажей «Горя отъ ума»; услышалъ похвальбу казака: <тутъ вашескородіе, наша нагайка въ чести; ей и на Дону столько дѣла не было» (это ужъ, я думаю, казакъ прихвастнулъ; <на Дону>- не меньше было); услышалъ отъ болгарина слѣдующій отвѣтъ на вопросъ—-кто лучше, «мы или турки»; «турци те сичко земютъ и братушки сламу и лябъ земютъ» (турки все берутъ и братушки солому и хлѣбъ берутъ) и проч., и проч. и проч. Все этобыло бы вполнѣ умѣстно въ войнѣ завоевательной, откровенно затѣянной съ цѣльюхищничества, грабежа, порабощенія. Но вѣдь это была война освободительная! Въ этомъ противорѣчіи предполагаемой цѣли и дѣйствительныхъ средствъбыло столько ужаса, сколько не ожидала встрѣтить даже скептически настроенная мысль Пастырева. И онъ узналъ < милліонъ терзаній». Г. Немировичу хочется, чтобы Пастыревъ нашелъ уголокъ оскорбленному чувству въ идеѣ спасительныхъ хребтовъ. Но вѣдь и хребты не выстаивали, какъ видно изъ случая самоубийства солдата подъ Саиъ-Стефано, любезно сообщеннаго мнѣ г. Немировичемъ, или изъ самоубійствъ погонцевъ, о которыхъ г. Немировичъ разсказываетъ во второмъ томѣ «Года войны». Конечно, вмѣсто одного хребта всегда можно поставить другой, пока запасъ ихъ не истощился, но надо же помнить и понимать, что это, дѣйствительно, только хребты, головы которыхъ остались дома среди своихъ обычныхъ думъ и кровныхъ интересовъ. Что ж& тутъ утѣшительнаго? Подставлять вмѣсто хребтовъ народъ,значитъ,подтасовывать факты и искать утѣшенія въ области фантазіи. Опять-таки, блаженъ кто вѣруетъ, тепло тому на свѣтіѣ; но какъ же холодно тому, кто не вѣруетъ! А вѣру вѣдь и прожить можно. Пастыреву еще хорошо —онъ скептикомъ и пріѣхалъ на войну. Представьте же себѣ на его мѣстѣ хоть тѣхъ трехъ юныхъ прапорщиковъ, которые предприняли коллективное самоубійство въ Болгаріи. По всей вѣроятности, они прямо со школьной скамьи попали въ пекло освобожденія Болгаріи. Я живо представляю себѣ, какъ эти розовые юноши съ жадностью читали газетные гимны въ прозѣ, какъ они рвались туда, на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4