669 ЖИТЕЙСКІЯ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЯ ДРАМЫ. 670 совершенно посрамляетъ Задѣсскаго. Надо замѣтитъ, что Задѣсскій явился въ Волгарію съ планами административныхъ реформъ и съ рекомендательными письмами къ князю Черкасскому. Но князь оттолкнулъ хлыща, и хлыщъ кончилъ теплымъ мѣстечкомъ у Грегера, Когана и Горвица. Все это сдѣдано въ высшей степени аляповато, гораздо болѣе аляповато, чѣмъ эпизодъ съ болгаркой, но я привелъ всетаки его, собственно по крайней его фактической несообразности, Воздушный поцѣлуй, посланный представителемъ освобождающей Россіи предсгавительницѣ освобождаемой Болгаріи — «овсѣмъ ужъ не такая возмутительная вещь, чтобы за него стоило въ глаза плевать. Этотъ поцѣлуй и самъ по себѣ не представляетъ большого оскорбленія, а по сравненію съ многими изъ извѣстныхъ поступковъ освободителей —просто пустякъ. При всеобщемъ ликующемъ настроеній, онъ непремѣнно додженъ былъ ■сойти даромъ Залѣсскому. Но тыряовская красавица оскорбилась. Это тѣмъ удивительнѣе, что самъ г. Немировичъ- Данченко всего черезъ четыре-пять страницъ, сообщаетъ: — «Тырновъ славился еще недавно по всей ■странѣ легкостью своихъ нравовъ, до того, что жениться на дѣвушкѣ отсюда считалось дѣломъ не особенно иочтеянымъ>. Нри этомъ нѣкоторыя тыриовскіяобитательницы «одинаково благосклонно относились къ мусульманину и христіанину>, а одна сдѣлала даже какое-то странное патриотическое ремесло изъ разврата (218). Съ чего же Залѣсскій въ городѣ, столь мало похожѳмъ на мона- •стырь, получилъ плевокъ въ глаза заодинъ скромный воздушный поцѣлуй? А съ того, что такъ хотѣлось автору, а автору хотѣлось потому, что таковъ былъ заказъ интеллигентной толпы. Уже поведеніе русскихъ добровольцевъ въ Сербіи значительно испортило то розовое настроеніе, въ которомъ находилось общество. Нагайка и военный геній Скалозуба, «родные человѣчки> Фамусова, безпардонное вранье Рѳиетилова и Загорѣцкаго •весьма быстро показали себя. Все это было намъ привглчно у себя дома и при обыкно- ■венномъ теченіи нашихъ дѣлъ и дѣлишекъ. Но на подкладкѣ освободительной миссіи все это отливало такими отвратительными пятнами, представляло такой поразительный контраста съ задачей освобожденія и спа- ■сенія народовъ, что было отъ чего «въ отчаянье придти». Процессъ освобожденія Болгаріи не внесъ ничего успокоительнаго въ это отчаяніе: напротивъ, передъ персонажами «Горя отъ ума» только еще болыпіе торизонты раскрылись, вслѣдствіе чего и .дѣятельпость ихъ стала шире. Она такъ нагло высовывалась впередъ, такъ безстыдно била по глазамъ, что интеллигентная толпа потребовала кары, хотя примѣрной, литературной. Ей кажется, что если казнить Петра и Ивана иди посадить на ихъ мѣсто Кузьму и Демьяна (это вѣдь безсребренники), такъ дѣло будетъ въ шляпѣ. Ей не приходитъ въ голову, что дѣло совсѣмъ не въ Петрѣ и Иванѣ, а въ цѣлой системѣ, въ совокупности и возможности Петровъ и Ивановъ, Фамусовыхъ и Скалозубовъ. Интеллигентная толпа упускаетъ изъ виду, что освобождать и спасать народы совсѣмъ не такъ легко, что, при данной системѣ, Петръ и Иваиъ должны выступить впередъ, а Кузьма и Демьянъ иди сами не пойдуть, или ихъ не пустять, или они ничего не подѣдаютъ. И вотъ послушный писатель, торопясь покарать зло, не останавливается даже передъ пдевкомъ въ глаза со стороны болгарки и словеснымъ ошельмованіемъ со стороны соотечественника — за воздушный поцѣдуй! Я сильно сомнѣваюсь, чтобы этотъ эпизодъ имѣлъ мѣсто въ дѣйствительности въ томъ видѣ и въ той обстановкѣ, какъ разсказываетъ г. Немировичъ-Данченко. Не болгарка и не докторъ Пастыревъ казнили Залѣсскаго, а самъ авторъ. Это очень натурально. Человѣкъ непремѣнно срывает ь зло на лич ностяхъ, и отречься отъ этого всемогущаго позыва рѣдко кто въ состояніи. Но когда дѣдо личностей отрывается отъ дѣла порождающей ихъ общественной организаціи, то, при перечеканкѣ означеннаго позыва въ художественные образы, должны неиремѣпно получиться фигуры угловатый, невѣрныя, преуведичепныя въ подробностяхъ и все таки далеко неисчерпывающія безобразія дѣйствительности. Если, въ самомъ дѣлѣ, вся бѣда оть Петра и Ивана, такъ, конечно, это не просто мерзавцы, а мерзавцы, иоддежащіе карѣ за каждый свой шагъ, и даже разговора не можетъ быть о пропорціи между поступкомъ и карой. Какая тутъ проиорція! Все въ пору будегъ! Воздушный поцѣдуй послалъ—плюньте ему въ глаза и вдобавокъ осмѣйте его. Кажется, какъ вѣдь строго? И дѣйствительно, по отношенію къ личности Задѣсскаго это очень строго. Но вмѣстѣ съ тѣмъ вы получаете совсѣмъ невѣрное и именно сдишкомъ мягкое понятіе объ общемъ характерѣ отпошеній освободителей и освобождаемыхъ. Авторъ проникнуть такимъ негодованіемъ на воздушный поцѣлуй, напускаетъ за этотъ пустякъ такую реакцію со стороны болгарской красавицы и русскаго доктора, что остается только радоваться: если этакій вздоръ казнится такъ сильно, такъ значить все обстоитъ довольно благополучно. До какой степени г. Немировичъ-Даи- ■ 11 11 11 1 \Ж ^(1 У
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4