5.^1: ѵ: 651 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 652: Иг' і скій забѣжалъ вяередъ и толкуѳтъ о томъ, къ правильному нониманію чего приготовлено совсѣмъ незначительное меньшинство. Большинство относится къ его почти болѣзненно чутки иъ изслѣдованіямъ съ тупымъ равнодушіемъ, а кое-кто доходитъ даже до упрековъ въ какой-то «измѣнѣ», въ какойто враждѣ къ народу. Это онъ то—врагъ народа! Ясно, что всеобщимъ любимпемъ ему не быть. Обращаясь къ «Памятной книжкѣ», мы найдемъ въ ней только одинъ очеркъ, касающійся собственно деревенской жизни — «Книжка чековъ», —разсказъ о томъ, какъ нѣкіе распоясовцы ощутили на себѣ загребистую и тяжелую лапу обладателя «книжки чековъ > Ивана Кузьмича Мясникова. Это — тоже драма, но не изъ тѣхъ, которыя насъ теперь занимаютъ. Мы ее минуемъ. Разсказавъ о томъ, какъ распоясовцы, претерпѣвъ раззорѳніе, претерпѣли и < благо дѣянія» Ивана Кузьмича, какъ восторжествовала принесенная этимъ человѣкомъ въ распоясовскую среду теорія <человѣкъ— полтина» , авторъ наталкивается на вопросъ: «кто же тѣ, кто по каплямъ выпив аетъ эту рѣку бюджетовъ, сливающуюся изъ безчисленныхъ распоясовскихъ ручейковъ? Какъ я чѣмъ живутъ тѣ, кто не рубитъ, не пилить, не возитъ, не глупитъ, какъ распоясовскій мужикъ, но для которыхъ на потребу идетъ распоясовскій трудъ, глупость — все! счастливы-ли, довольны- ли эти люди, стоящіе у готоваго, у настоящихъ «чистыхъ> денегъ, эти истинные неплательщики, хотя и не недоимщики? > Нельзя сказать, чтобы авторъ вполнѣ удовлетворительно отвѣтилъ на эти вопросы, да онъ полнаго отвѣта, очевидно, не имѣлъ и въ виду, потому что оставилъ въ сторонѣ многое множество видовъ «яеплателыциковъ>. Ио то, что есть, достойно вниманія, хотя и не особенно тщательно разработано. Прежде всего мы находимъ подтвержденіе той странной молчаливости, съ которою умираютъ наши Максимы. Вотъ какъ разсуждаетъ мѣщанипъ Б—въ, рѣшившій покончить съ собой и, дѣйствительно, кончающій самоубійствомъ; « — Потому такая линія... Что-жъ дѣлать!.. (молчаніе). Одного платья сколько было —панталоновъ однихъ лѣтнихъ шесть паръ, у Корпуса... да что! Тьфу... Неужели изъ-за этого... Господи помилуй! вотъ ужъ стоить!., тьфу! (молчаніе). Нѣтъ! а есть надъ человѣкомъ персть —вотъ что!.. Теперь я приказчикомъ, все хорошо... Приглашали къ Пеструхину на Невскій на семьдесятъ пять рублей... и съ удовольствіемъ принимали, самъ не захотѣлъ!.. потому что... да что! Мѣста! Вотъ ужъ наплевать-то!., (молчаніе)... Изволили быть въ академіи художествъ? Ну, такъ тамъ есть одна картина.. - Представлена какъ страждетъ невинная дѣвица въ молодомъ своемъ возразстЬ к какъ невинно... ну, не стоить и говорить Персть! нѣтъ, тутъ особая штука... У меня; это все нарисовано на планѣ... (плана онъ. не показалъ, а сказалъ: все особенное). А то мѣста, панталоны!.. Господи, очисти живота отъ всего, отъ этого... Одно осталось — музыка, оркестръ, серьезная игра!.. Послушать и помереть, вотъ! (молчаніе)... А вотъ что правды нѣтъ ни капли, такъ ужъ это съ тѣмъ возьмите! Персть!., ловки, очень, ловки они!.. Боже сохрани, какая канитель!.. Вы только посудите одно: былъ я на цвѣточной выставкѣ и вижу растеніе,. фіалку... И думаю —сколь удивительно хорошо, сколь премудро —или, напротивъ того-, возьмемъ человѣка, положимъ хоть меня:: прихожу къ хозяину: «позвольте получить, за два мѣсяца>... да нѣтъ, нѣть, тутъ болтать нечего! Что пустое разговаривать... Послушаю музыки, и съ Богомъ —на тотъ свѣтъ!> Если это —преувеличеніе (авторъ самъговорить, что кандидатъ въ самоубійпы разсуждалъ «примѣрно>, «приблизительно» этими словами), такъ то художественное преувеличеніе. которое только направляетъ извѣстное освѣщеніе на фактъ, а не искажаетъ его. «Примѣрно> такія записки оставляются иногда русскими самоубійцами и въ. дѣйствительности. Самое поразительное, самое трогательное въ нихъ, это именно молчаливость, сопровождаемая подчасъ тою безпорядочною болтливостью, которая ровно ничего не говорить, несмотря на всѣ усилія говорящаго. Мѣщанинъ Б — въ радъ бы рѣкой разлиться, весь міръ залить свопмъ стономъ и ничего изъ этихъ неимовѣрныхъ усилій не выходить: онъ все вертится около какихъ-то шести паръ лѣтнихъ панталонъ отъ Корпуса, которыя самъ глубоко презираетъ. Въ егомозгу копошится нѣчто для него безконечно высшее, чѣмъ лѣтніе панталоны и всякія « мѣста >, но это нѣчто бьется, какъ птица въ клѣткѣ, ища и не находя выхода, ища и ,не находя словъ для своего выраженія. Истинно «тьфу!» всѣ эти панталоны и мѣста у Пеструхина. Никто ихъ такъ не презираетъ, какъ этотъ самый мѣщанинъ Б—въ. А между тѣмъ они назойливо лѣзутъ въ голову, нѣтъ возможности согнать ихъ съ языка, нѣтъ возможности добраться сквозьнихъ до того святилища души, гдѣ точно въ. сказачномъ ларцѣ за семью печатями лежитъ таинственное зерно какой-то высокой мысли. Драма —по истинѣ, страшная, рядомъ съ которой страданія первыхъ любов-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4