-«45 ЖИТЕЙСКІЯ И ХУДОЛСВСТВЕИИЫЯ ДРАМЫ. 646 ■чего иутнаго сдѣлать не могутъ, и затЬмъ принимаютъ участіо въ разныхъ дутыхъ преднріятіяхъ, гдѣ и преслѣдуютъ •единственную доступную ихъ нониманію щѣдь — наживы. Ты не забудешь этого, милое дитя, и никогда не скажешь ■бѣдняку, который попроситъ у тебя милостыни, что еслибы онъ хотѣлъ, то нашелъ ■бы сѳбѣ работу. Нерѣдко бываетъ, что самый лучшій рабочій не находитъ себѣ заяятія. Съ другой стороны, человѣкъ, во всѣхъ отношеніяхъ негодный, находитъ возможность жить припѣваючи, безъ всякаго труда. Благодарю Бога, что посдѣ меня остаются однѣ лишь дочери. Еслибы у меня -были сыновья, я могъ бы опасаться, что они, для того, чтобы жить безбѣдно, вынуждены будутъ сдѣлаться негодяями». Это —цѣлая физіологія современнаго общества, цѣлый трактата, сжатый, сильный, ясный. А у насъ молчаливый Максимъ умираетъ просто отъ невеселой своей жизни, а то такъ и ровно ничего не оставляя въ навиданіе современникамъ и потомству. Можно, конечно, сказать, что одно дѣло —высокообразованный Рюстовъ, и другое дѣло—первый встрѣчный Максимъ. Но у насъ, напримѣръ, высокообразованный Чаславскій уеесъ нынче лѣтомъ свою тайну въ гробъ съ еще большею молчаливостью, чѣмъ Максимъ, и точно также молча провалился молодой докторъ Гурбскій. А тЬ молодые и старые офицеры, которые покончили съ собой въ Болгаріи и Малой Азіи, разумѣется, были на- •столько образованы, чтобы хоть просто отмѣтить на клочкѣ бумажки подкосившія ихъ шіечатлѣпія войны (.дѣло было, по всей вѣроятности, именно въ этихъ впечатлѣніяхъ). Другой случай заграничнаго самоубійства йылъ такой. «Въ Капронѣ, въ штатѣ Иллинойсѣ, образованный, но утомленный жизнью чедовѣкъ, нѣкто Джорджъ Борлей, возвѣстилъ на 23-е іюля лекцію въ либеральномъ духѣ, чзъ примѣчаніемъ, что доставитъ слушателямъ рѣдкое удовольствіе быть свидѣтелями нереселенія человѣка въ «вѣчное ничто», такъ какъ по окончаніи лекціи, онъ застрѣлится. Цѣна за входъ была назначена по одному фунту стерлинговъ съ персоны, и со •сбора предположено было покрыть издержки на погребеніе лектора и пріобрѣсти для мѣстной библіотеки сочиненія Гексли и Дарвина. Лекція состоялась въ назначенный вечеръ и въ высшей степени заинтересовада многочисленныхъ слушателей: по окончаніи же ея Борлей сдержалъ слово: онъ пустилъ себѣ пулю въ лобъ прежде, чѣмъ его усиѣли отъ этого удержать >. Борлей не оставилъ предсмертной объяснительной записки, подобно Рюстову. Газетное извѣстіе не сообщаетъ, къ сожалѣнію, содержанія его эксцентрической лекціи, которое, можетъ быть, даетъ не меньше письма Рюстова. Не смотря, однако, на эти пробѣлы, образъ Борлея совершенно ясенъ, благодаря завѣіданію пріобрѣсти сочиненія Дарвина въ связи съ упоминаніемъ о <вѣчномъ ничто». По Дарвину, жизнь сама собой питается, сама себя пожираетъ въ формѣ борьбы за существовааіе, и поэтому-то къ дарвинизму такъ благосклонны всѣ пессимисты. Но признавъ ату . враждебную жизни доктрину истиной, благородный и мыслящій человѣкъ долженъ естественно почувствовать глубокое отвращеніе отъ жизни, и, послѣдовательности ради, фактически броситься въ таинственныя и мрачныя объятія Нирваны. Но и въ момента разставанья съ жизнью, онъ всетаки долженъ заявить, что исповѣдуемое имъ ученіе истинно. Такъ и постунилъ Борлей. Тута связь между мыслью и жизнью, между жизнью и смертью не оставляетъ ничего желать въ смыслѣ иолеоты и ясности. Этой потребности иди этого умѣнья всенародно обнажить свою душу, самымъ фактомъ, самымъ даже снособомъ своей смерти громогласно заявить свои вѣрованія и разочарованія —у русскихъ самоубійдъ почти совсѣмъ нѣтъ. И если искать хоть что-нибудь подходящее къ самоубійству Борлея между русскими людьми, добровольно окунувшимся въ «вѣчное ничто» въ одно время съ нимъ, такъ придется остановиться на смерти чиновника палаты государственныхъ пмуществъ въ Каменецъ-Подольскѣ. Этотъ несчастный бросился въ отхожее мѣсто, оставивъ записку, что «предпочитаетъ утонуть въ отхожемъ мѣстѣ, нежели служить съ негодяями». Газетный корресіюдентъ сообщаетъ слухъ, что здѣсь «скрывается какая-то канцелярская драма». Драмы бываютъ всякія, бываютъ и канцелярскія; какая именно драма свела чиновника палаты государственныхъ пмуществъ въ отхожее мѣсто —неизвѣстно, но вы, по крайней мѣрѣ, видите ясную тенденцію въ его самоубійствѣ, своеобразный юморъ сравненія среды, окружавшей его при жизни, со средою, избранною имъ для смерти, и, слѣдоватедьно, желаніе что-то заявить своей смертью, послать кому-то укоръ и урокъ. Обыкновенно и этого не бываотъ. Драмъ много, сдишкомъ много при бѣдности нашей по части декорацій и бутафор - скихъ вещей, но онѣ все больше какъ-то безъ рѣчей ведутся и безъ рѣчой заканчиваются; или же такими рѣчами кончаются, изъ которыхъ трудно выжать что-нибудь, кромѣ того, что жилъ, жилъ человѣкъ, взядъ да умеръ. Найдутся охотники объяснить это обстоятельство необыкновенною глубиною русскаго духа, тЬмъ якобы спеціально рус-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4