629 ПИСЬМА КЪ УЧЕИЫМЪ ЛЮДЯМЪ. 230 всестороннему обсужденію, допускающій доводы рго и сопіга, но не иначе, какъ на научной почвѣ. Ударомъ шашки его не норѣшишь. Вамъ, какъ человѣку науки, лучше чѣмъ кому-нибудь должно быть извѣстно, что отрицательное рѣшеніе этого вопроса выводится не только изъ теоріи рефлексовъ головнаго мозга; что къ нему пришли, напримѣръ, философы въ родѣ Спинозы, Шопенгауера. историки въ родѣ Бокля, статистики въ родѣ Кетле, Герри, Вагнера; что для Канта вопросъ о свободѣ воли и необходимости былъ «антиноміей> и проч., и проч., и проч.; что, наконѳцъ, и многіе высокіе богосдовскіе авторитеты свободы воли не признаютъ. Вамъ должно быть извѣстно также, что различіе между добромъ и зломъ вовсе не необходимо ростетъ и падаетъ вмѣстѣ съ принципомъ свободы воли. Вы слыхали, конечно, знаменитое изрѣченіе Спинозы; «еслибы камень обладалъ сознаніемъ, такъ и онъ воображалъ бы, что падаетъ на землю свободно, а не въ силу тяжести». Сдыхали также, что Спиноза и лично былъ человѣкомъ исключительно высокой нравственности, и теоретически училъ различать добро и зло, по крайней мѣрѣ, не хуже насъ съ вами. Что касается, собственно, русской ученой литературы, то въ ней довольно трудно найти попытки связать отрицательное рѣшеніе вопроса о свободѣ води съ этическою теоріей, съ теоріей различія добра и зла. Мнѣ пріятно, однако, сослаться на нримѣръ, нѣсколько подходящій къ предмету нашей бесѣды. А именно, весьма, извѣстный русскій ученый, профессоръ Таі анцевъ, въ своемъ курсѣ уголовнаго права, развиваетъ примѣрно ту же самую мысль, которую вы ставите въ тяжелую вину извѣстной части русской журналистики. Онъ утверждаетъ, что «всѣ научныя открытія послѣднихъ столѣтій, весь прогреосъ нашего знанія» ведетъ къ отрицательному рѣшенію вопроса о свободѣ воли. Профессоръ Таганцевъ полагаетъ, что на этомъ основаніи только и можетъ быть построена раціональная теорія наказанія. Мпѣ нѣтъ никакого дѣда до раціонадьной теоріи наказанія. Но если наука, спеціально завѣдывающая преступленіемъ и его карою, приходптъ къ извѣстному заключенію, то довольно странно признавать это заключеніе преступленіемъ и отождествлять его съ безраздичіемъ добра и зла. Я отнюдь не думаю, что говорю для васъ что-нибудь новое. Все это вы знаете и должны знать. Но бѣда въ томъ, что этого не знаютъ тѣ, кто приходптъ въ трепетъ отъ «жупела», и отлично знаютъ тѣ, кто жупела не боится. И васъ, я полагаю, мать родила, и вы были молоды. И если вы уже въ золотые годы молодости, въ аде сіез Пеигз еі (Іи зоіеіі не были черствымъ сухаремъ, снособнымъ откликаться только на уколы личнаго самолюбія, вы должны помнить и понимать, какъ дорогъ бываетъ источникъ живой воды Л? 2, съ какою страстностью принпкаютъ къ нему молодыя горячія уста. Что же вы имъ предлагаете? Идею практической истины, еле выглядывающей изъ-за окоповъ завѣдомо отжившей теоретической доктрины; различіе добра и зла, спасенное въ ущербъ научной истинѣ необходимости человѣческихъ дѣйствій. Нѣтъ, милостивый государь, это не защита науки. Это было бы ея пораженіемъ, еслибы она не имѣла иныхъ представителей и защитниковъ. И я съ гордостью могу сказать, что въ числѣ послѣднихъ состоитъ извѣстная часть журналистики, ибо она не попирала научной истины и не этою цѣною покупала различіе добра и зла. Вопросъ стоитъ вовсе не такъ, чтобы возбуждать сомнѣнія сказочнаго витязя: пойдешь направо — коня загубишь, пойдешь налѣво —самъ погибнешь. Тотъ, кто покупаетъ нравственность цѣною теоретической истины, одинаково далекъ и отъ нравственности, и отъ истины. Чуткія души очень хорошо понимаютъ это. Ученый, относящійся съ развязностью почти военнаго человѣка къ вопросу, тревожившему мощные умы Кантовъ и Спинозъ, не привлечетъ ихъ къ себѣ. Вы сами гоните ихъ отъ себя. Они пойдутъ учиться въ другомъ мѣстѣ. Обратятся и къ журналистикѣ. Правда, вы говорите, что она учила и учитъ смѣшенію добра и зла и что въ этомъ, именно , состоитъ ея привлекательность для <хвостатыхъ дѣтей хвостатыхъ отцовъ». Но вы не указываете и не можете указать ни лицъ, проповѣдывавшихъ такое постыдное ученіе, ни мѣста, гдѣ оно проповѣдывалось. Вы только говорите: вотъ плоды —мужчины на содержаніи у женщинъ, отцы, сводничающіе дочерей и проч. Но позвольте, надо же разобраться. Прежде всего, ваши обличенія не имѣютъ за себя никакой достовѣрности, такъ какъ въ нихъ невозможно отличить ЛѴаЬгЬеіЬ отъ ВісМшщ. Если, напримѣръ, рисуя портретъ женщины, загубленной литературою, вы усвояете ей «подбородокъ впередъ», то весьма мудрено рѣшить, есть ли это портретъ или фантазія, индивидуальная или типическая черта. Но я готовъ допустить, что извѣстиая доля разсказанныхъ вами мерзостей, дѣйствительно, продѣлывалась или продѣлывается. Я допускаю даже ваше объясненіе ихъ наличности, то самое объясненіе, которымъ вы такъ гордитесь, но относительно котораго я не могу признать за вами право первородства. Да, въ журналистикѣ, много раньше вашей
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4