••- ^ і?» 627 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 628 ІІЩ > Г іі ! красть дипломы, а, напротивъ, скорбѣлъ о томъ, что, благодаря < пассивности русской науки», такая кража иногда, по необходимости, имѣетъ мѣсто. Таковы, милостивый государь, ваши свидѣтельства, когда они сопровождаются прямыми указаніями на лицо, совершившее преступленіе, и на мѣсто совершенія преступленія. Я отказываюсь разсуждать о томъ, насколько они достойны человѣка науки. Я только спрашиваю: какую же цѣиу имѣютъ ваши обвиненія, когда они направлены въ пространство, по туманному, расплывающемуся адресу спроповѣдниковъ новыхъ идей». Здѣсь уже вамъ, конечно, нечего было стѣсняться въ пониманіи вещей <наоборотъ> и вы широко воспользовались этой возможностью, столь широко, что, за полнымъ отсутствіемъ прямыхъ указаній и доказательствъ, я считаю себя вправѣ оставить вопросъ о вредномъ вліяніи журналистики безъ разсмотрѣнія. Я съ нѣсколько иной точки зрѣнія коснусь нѣкоторыхъ пунктовъ вашего обвинительнаго акта, раздѣленнаго на пять параграфовъ или «источниковъ живой воды» "• !! ). Конечно, не всѣхъ. Вы, безъ сомнѣнія, .очень хорошо понимаете и понимали, когда писали свой обвинительный актъ, что мнѣ за вами не угоняться, что я не могу такъ же свободно, какъ вы, прогуляться по всѣмъ пяти «источникамъ живой воды». Да для моей цѣли это и не нужно. Хотя я науки не оскорбляю, но вы взялись защищать ее. Посмотримъ на двухъ, трехъ примѣрахъ —какъ вы ее защищаете. «Практически самый важный изъ источниковъ, открытыхъ дѣтьми конца 50 и начала 60 годовъ», есть по вашему мнѣнію, источникъ Л? 2-й. Пу, и прекрасно, коли самый важный. На немъ мы и остановимся. Здѣсь, какъ вы выражаетесь своимъ нерушимо-эстетическимъ слогомъ, «пропивается совѣсть и чувство отвѣтственности, Мет — чувство обязанности и долга». Въ видахъ такого «пропитія» изъ «теоріи рефлексовъ головнаго мозга» былъ сдѣланъ такой вы- *) Кстати объ этихъ источшікахъ. Вы уличает 0 меня въ кощунствѣ за невинную метафору < жилая вода>, ибо, дескать, я <играюсь> «одною изъ ваибояѣе высокихъ картинъ евангелія». На это я логу вамъ предъявить три отвѣта: 1) это не ваше дѣло, не дѣло человѣка науки; 2), употреблять евангѳльскія вырашенія еще не значить кощунствовать; 3) «живая вода» поминается во множествѣ русскихъ и пныхъ сказовъ и легендъ, и, послѣдовательности ради, вамъ надобно бы было уличить въ кощунствѣ оперу «Русланъ и Людмилу», въ которой, сколько помнится, «живая вода» тоже фигурируете Къ этимъ тремъ отвѣтамъ, прибавлю еще вопросъ: зачѣмъ вы, благочестивый профессоръ, такъ усиленно утилизируете мое кощунство, если я ііъ самомъ дѣлѣ кощунствую? водъ, что «принципъ свободной воли—одна выдумка и предразсудокъ, а различіе между добромъ и зломъ —схоластическая тонкость». Гдѣ вы нашли все это въ журналистикѣ, вы, разумѣется, не указываете и не можете указать. Но вы точно также не можете указать, гдѣ и когда патентованные русскіе ученые люди не то, что дали полное и удовлетворительное рѣшеніе важнаго вопроса, вызываемаго источникомъ № 2, а хотя бы серьезно занялись этимъ дѣломъ. Амеждутѣмъ, вопросъ, дѣйствительно, важный. Важный и скользкій. Вы лично, мнѣ кажется, довольно далеки отъ его пониманія, ибо дѣлаете изъ него предмета своеобразной практической РоІігешівзспзсІіаЛ. Вы кричите: караулъ ! погибло различіе между добромъ и зломъ! Очень прискорбно, если оно погибло, но вѣдь это еще вопросъ. Еарауловъ мы уже много слыхали, а путнаго разъясненія со стороны русскихъ ученыхъ людей не было. Въ журналистикѣ же я могу вамъ указать попытки такого разъясненія. Вы можете ихъ находить неудовлетворительными, это дѣло пониманія, но вы не можете отрицать ихъ существованіе, это дѣло элементарной добросовѣстности. Допустимъ, однако, что они изъ рукъ вонъ плохи и посмотримъ, какъ рѣшаете вопросъ вы отъ лица пауки. Та торопливость, съ которою вы къ пункту X: 2 своего обвинительнаго акта приписываете, что теорія рефлексовъ головнаго мозга сама по себѣ нисколько не отвѣтственна за дѣлаемые изъ нея выводы; эта торопливость дѣлаетъ вамъ велипайшую честь. Но я, къ сожалѣнію, не могу сказать того же о сопоставленіи отрицательнаго рѣшенія вопроса о свободѣ воли съ отрицаніемъ различія между добромъ и зломъ. Безъ сомнѣнія, многимъ такое обобщеніе, особливо если оно сдѣлано въ энергическихъ, хотя и мало эстетическихъ выраженіяхъ, должно понравиться. Но этимъ многимъ, я полагаю, нѣтъ никакого дѣла до науки, равно какъ и наукѣ нѣтъ никакого дѣла до нихъ. Они изъ тѣхъ людей, которые, подобно купчихѣ Островскаго, приходятъ въ трепетъотъ слова <жупелъ» и чувствуютъ нравственнноѳ успокоеніе, когда на это странное и страшное слово воздвигается гоненіе, въ видѣ словъ энергическихъ и вполнѣ понятпыхъ, знакомыхъ. Площадная брань удовлетворила бы этихъ людей еще лучше. Хотѣлось бы думать, что не ихъ имѣли вы въ виду; хотѣлось бы думать, что намѣреніе ваше состоитъ въ томЪ) чтобы произвести давленіе на умы людей, по вашему мнѣнію, заблуждающихся, но способныхъ и желающихъ мыслить. Произвели ли вы его? Нѣтъ, милостивый государь, навѣрно, нѣтъ. Вопросъ о свободѣ воля есть вопросъ чаучный, подлежащій, разумѣется,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4