623 СОЧИВЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 624 ваша нѳ была переполнена свѣдѣніями о какихъ-то ыужчинахъ, находящихся на содержанін у женщинъ, о какихъ-то прокурорахъ, сподвизающихся на аренѣ свободной любви», о какихъ-то «судьяхъ, которые сводничаютъ своихъ дочерей съ женатыми мужчинами), о какихъ-то «срываніяхъ зрѣлыхъ плодовъ въ ученыхъ лабораторіяхъ» и проч., и проч., и проч. Если обнародованіе того, всѣмъ доступнаго и всегда подлежащаго провѣркѣ и исправленію свѣдѣнія, что вы и г. Посниковъ товарищи по службѣ въ университетѣ; если это обнародованіе есть сплетня, то я затрудняюсь пріискать названіе для свѣдѣній, вами опубликовапішхъ. Во всякомъ случаѣ, и по отнопіешю къ сплетнѣ вы не поправляете меня, а бьете и бьете своими боками. Но противодѣйствіе разрушепію эстетики и распространенію сплетенъ не составляетъ спеціальной цѣли вашей брошюры. Поэтому, маленькія противорѣчія между словомъ и дѣломъ въ этихъ двухъ областяхъ, при всей своей характерности, составляютъ въ настоящемъ случаѣ дѣло побочное. Главная ваша цѣль —защита науки. Какъ будто я когда-нибудь на нее напададъ! Какъ будто даже представитедямъ науки, русскимъ ученымъ людямъ, я не сдѣлалъ величайшей чести, на какую только они могутъ претендовать, приглашая ихъ принять участіе въ руководительствѣ духовною жизнью общества! Умные люди такъ именно меня и ионялн. Я имѣлъ удовольствіе получить письмо отъ одного почтеннаго русскаго ученаго [въ виду вашей склонности къ «частнымъ справкамъ>, спѣшу прибавить, что онъ вамъ не «товарищъ» ни въ какомъ смыслѣ) письмо, въ которомъ онъ съ благородною горячностью благодарить меня за напоминаніе о приличествующей ученымъ людямъ высокой роли въ общественной жизни. Люди наивные и, смѣю сказать, не умные поступили иначе. Они стали иронизировать: а позвольте васъ спросить, гдѣ тѣ курсы исторіи, философіи, математики, правъ и проч., которые написаны журналистами? мы ихъ что-то не видали! Конечно, не видали! Курсы псторіи, математики и проч., безъ сомнѣнія, пишутся учеными людьми, а не журналистами. Это столь же достовѣрная и непоколебимая истина, какъ и та, что сапоги шьются сапожниками, а не портными. Но, къ сожалѣнію, это одна изъ тѣхъ чистыхъ истинъ, которыя, подобно непорочнымъ дѣвственницамъ, по законамъ естества безплодны. Я склоненъ думать, что и количествомъ, и качествомъ курсовъ исторіи, правъ, философіи и проч. русскимъ ученымъ людямъ гордиться не приходится. Это было бы очень не трудно доказать, хотя я не сомнѣваюсь въ существованіи чрезвычайно почтенныхъ работъ нѣкоторыхъ русскихъ ученыхъ людей. Но дѣло совсѣмъ не въ томъ, кто шьетъ сапоги и кто издаетъ курсы и учебники. Дѣло въ томъ, что исторія русской пауки не имѣетъ ничего общаго съ исторіей русскаго общества, что, какъ я осмѣлился выразиться, алчущіе и жаждущіе правды не получаютъ никакой руководящей нити отъ людей ученыхъ и вынуждены обращаться къ намъ, журналистамъ. Это фактъ несомнѣнный, иротивъ котораго нельзя возражать ни указаніемъ на курсы, ни доказательствами вреднаго вліянія журнали стики, даже еслибы эти доказательства были безз г пречны и съ фактической, и съ логической стороны. Положимъ, что вліяніе журналистики вредно, что она сѣетъ разврата и мерзость. Допустимъ опять-таки, что всѣ ваши обвиненія безусловно справедливы, то-есть, что сообщаемый вами безобразія не только совершались и совершаются, но имѣютъ то именно значеніе, какое вы имъ приписываете: значеніе повадьнаго общественнаго разврата, вызваинаго и поддерживаемаго литературой. Но это значить, что я всетаки правъ; въ томъ смыслѣ, что духовнымъ развитіемъ общества заправляетъ литература, журналистика. Вы находите, что это дурно. Очень можетъ быть, но, во всякомъ случаѣ, приписывая литературѣ столь большое вліяніе, вы не опровергаете меня, а подтверждаете. И если вы этого сами не замѣчаете, то единственно благодаря тому раздраженію, въ которомъ написана ваша брошюра, и которое всегда склонно смѣшивать объективный фактъ съ субъективною его оцѣнкою. Итакъ, вы не опровергаете моего показанія объ относительномъ вліяніи науки и журналистики, а подтверждаете его. И если ваша субъективная оцѣнка указаннаго мною факта справедлива, то я опять-таки спра шиваю васъ: почему же мечъ науки ржавѣлъ въ вашихъ ножнахъ? почему вы вы нимаете его въ столь заржавленномъ видѣ только теперь, подъ вліяніемъ личной обиды? почему вы молча присутствовали при «обострепіи подбородка> русской женшины, при отрицаніи нравствеинаго долга, при < срываніи зрѣлыхъ плодовъ въ ученыхъ лабораторіяхъ» и проч?.. Правда, вы указываете на < общее положеніе дѣлъ въ нашемъ отечествѣ, какъ на одну изъ причинъ пассивности русской науки). Но, во-первыхъ, это, какъ вы сами говорите, одна изъ причинъ и притомъ не надъ одной наукой тяготѣющая... Л во-вторыхъ, какъ можете вы, авторъ «Отвѣта на письма къ ученымъ людямъ», ссылаться на общее положеніе дѣлъ въ нашемъ отече-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4