СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАТО. 48 1»' «Мы принадлежимъ къ самымъ разнообразнымъ профессіямъ; кромѣ ученыхъ и художниковъ, меясду нами есть чиновники и военные, промышленники и помѣщики, есть между нами и женщины, и повторяю, насъ не мало, цѣлыя тысячи и притомъ не худшихъ людей всѣхъ странъ. Кромѣ занятій своими нрофессіями, семейной жизни и жизни съ друзьями, мы стараемся воспитывать въ себѣ сочувствіе ко всѣмъ высшимъ интересамъ человѣчества. Такъ, въ послѣдніе годы мы принимали живое, участіе и, каждый по мѣрѣ своихъ силъ, дѣйствовали въ великой національной войнѣ и въ учрежденіи нѣмецкаго государства, мы чувствуемъ себя возвышенными въ глубинѣ души этимъ, столь же неожиданнымъ, какъ и прекраснымъ оборотомъ судебъ нашей многострадальной націи. Война эта даетъ неисчерпаемый матеріалъ для размышденій о томъ, что ведетъ къ гибели и спасенію какъ націй, такъ и отдѣльныхъ лицъ; ни одно время не богато такъ нравственными уроками, какъ послѣдніе годы. Въ пониманіи этихъ вещей мы помогаемъ себѣ изученіемъ исторіи, которое стало теперь доступно даже неученымъ, благодаря цѣлому ряду привлекательно и популярно написанныхъ историческихъ сочиненій. При этомъ мы стараемся расширить свои познанія о природѣ, для чего также существуетъ достаточно общенонятныхъ пособій. іНаконецъ, въ твореніяхъ нашихъ великихъ' поэтовъ и музыкантовъ мы находимъ такое возбужденіе разума и чувства, воображеніяи юмора, которое не оставляетъ ничего больше желать. 8о ІеЬеп тѵіг, во тапсЫп >ѵіг Ье§1йскІ. Говорятъ, что это ГОДИТСЯ ТО-НЬКО для людей ученыхъ или по малой мѣрѣ образованныхъ, а для простого человѣка изъ народа чтеніе и изученіе въ такомъ количествѣ невозможно. Говорятъ, что у него нѣтъ времени и что пониманіе нашихъ поэтовъ для него особенно трудно, Говорятъ, для него существуетъ библія, ее онъ попимаетъ» (299). Но, заканчиваетъ Штраусъ, это совершенный вздоръ, потому что библія нисколько не понятнѣе великихъ нѣмецкихъ поэтовъ. Таково, не скажемъ новое произведете Штрауса, потому что многое изъ него читателю осталось неизвѣстнымъ, но таково современное настроеніе автора «Жизни Іисуса». Онъ, очевидно, не ошибся, называя свою книгу не только своею личною исповѣдью, но программою мысли и жизни весьма и весьма многихъ людей. Лично, спеціально Штраусу здѣсь принаддежитъ только первая глава —о христіанствѣ. Все остальное есть общее достояніе средняго нѣмецкаго человѣка, котораго болѣе или менѣе коснулись всѣ историческія вѣянія съ половины тридцатыхъ до начала семидесятыхъ годовъ. Если бы <нашу» исповѣдь писалъ экономистъ или политикъ, у него глава о христіанствѣ вышла бы гораздо блѣднѣе, а отвѣтъ на вопросъ: какъ мы устраиваемъ свою жизнь? гораздо разработаннѣе. Снеціалистъ по естественнымъ наукамъ, въ свою очередь, сильнѣе налегъ бы на вопросъ: какъ мы понимаемъ міръ? Но за исключеніемъ этого перемѣщенія центра тяжести изложенія и кое-какихъ неважныхъразногласій въ частностяхъ, книга Штрауса по справедливости можѳтъ быть названа выраженіемъ мнѣній весьма и весьма значительной части представителей имущихъ и образованныхъ классовъ въ Германіи. Несомнѣнно, что въ этихъ слояхъ христіанство болѣе или менѣе потеряло кредита: несомнѣнно однако также, что имъ вовсе не хочется разрывать съ религіей вообще и желательно было бы только сочетать ее какъ-нибудь съ метафизикой; несомнѣнно, что естественный науки пользуются огромнымъ уваженіемъ; несомнѣнно, наконецъ, что Бисмаркъ и Мольтке великіе люди, что война есть благодѣтельная и неизбежная гроза, что требованія рабочихъ безумны и грозятъ паденіемъ цивилизаціи и т. д. Приглядываясь, однако, къ этой программѣ, мы замѣчаемъ во-первыхъ, что она едва ли можетъ быть названа «новой вѣрой». Основы ея даны еще французскими энциклопедистами: та же критика христіанства, та же условная, половинчатая религіозность, то же уваженіе къ естественнымъ наукамъ. Во всякомъ случаѣ если современная историческая критика и современное развитіѳ естествознанія оставили далеко за собою соотвѣтственныя составныя части міросозерцанія энциклопедистовъ, то это только уясненіе частностей, развитіе знанія исключительно фактическое. Яовѣйшіе нѣмцы навѣсили сюда еще Бисмарка, Мольтке и величіе нѣмецкой націи, далѣе понизили, ради тѣхъ же Бисмарка и Мольтке, тонъ буржуазнаго либерализма, вычеркнули ненависть энциклопедистовъ къ войнѣ и смертной казни и прибавили борьбу съ соціализмомъ. Можетъ ли все это быть названо улучшеніемъ, —пусть судитъ читатель. Затѣмъ, несмотря на то, что исповѣдь Штрауса есть, дѣйствительно, исповѣдь многихъ, всякій свѣжій человѣкъ невольно поразится ея нескладностью, отсутствіемъ связи и гармоніи между ея составными частями. Спрашивается, почему, покончивъ со всякой идеализаціей естественныхъ дѣятелей, «мы» нарочито идеализируемъ какой-то бездушный, безличный «міръ». сіаз АН, ІІніѵегзит? Откуда у «насъ» берутся такія чувства, какъ «гордость и смиреніе, радость и предан-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4