ИИІИШ і (иі ІІНііі і |і |і і і іі ЦІІ іі і >■ -■тѵг 601 ПИСЬМА КЪ УЧЕНЫМЪ ЛЮДЯМЪ. 602 познаніями окрылила г. Чичерина къ торжественному объявленію, что Лассаль—невѣжда; а Марксъ, кромѣ того —еще и дуракъ. Почтенный экс-профессоръ, вѣроятно, незадолго передъ тѣмъ освѣжилъ въ своей памяти курсъ народной школы и, преодолѣвъ его, рѣшилъ, что можетъ дерзать на все. Да, кто твердо знаетъ таблицу умноженія, тотъ —ужъ ни въ чемъ не диллетантъ, тому ужъ, конечно, и политическая экономія — трынъ трава. Подобно профессору Цитовичу, вы пересолили, господа профессора, и этотъ злобный пересолъ показываетъ присутствіе нѣкоторой задней мысли, стыдливо прячущейся за мелкія придирки. Вы утверждаете, что трудъ князя Васильчикова былъ встрѣченъ всей журналистикой съ восторгомъ, что никто до васъ не принимался за настоящій критическій разборъ его и не отмѣтилъ его промаховъ. Это не совсѣмъ такъ. Книга князя Васильчикова была встрѣчена журналистикой, дѣйствительно, очень любезно, но дѣло не обошлось всетаки безъ критики и полемики, и князь Васильчиковъ счелъ даже пужнымъ въ особой статьѣ (въ <Вѣстникѣ Европы») парировать нѣкоторыя изъ представленныхъ ему замѣчаній. Возражения на книгу начались даже раньше ея появленія, по поводу отрывка, напечатаннаго, если не ошибаюсь, въ «Братской помочи». Они не кончились и по сіе время, какъ видно изъ напечатанія въ « Отечествѳнныхъ Заиискахъ» статей гг. Еостычева и Чаславскаго. Слѣдовательно, роль ваша совсѣмъ не такъ красива и величественна, какъ вамъ кажется. Вы представляете дѣло такъ, что князь Васильчичиковъ —какой-то всеобщій любимецъ и полубогъ, которому вся журналистика поклонилась; пришли вы и мужественно развѣнчали полубога. Совсѣмъ не такъ, милостивые государи! Журналистика очень заинтересовалась книгой князя Васильчикова, такъ какъ она затрогиваетъ вопросы высокой теоретической и практической важности. Въ это время, вы два года вдвоемъ шарили въ книгѣ, розыскивая ариометическіе, исторпческіе, географическіе и грамматическіе промахи и. наконецъ, разрѣшились брошюрой «Русскій диллетантизмъ и общинное землевладѣніе». Несомнѣнно, однако, что вы сдѣлали пѣсколько новыхъ замѣчаній, какихъ другіе критики и рецензенты не дѣлали; несомнѣнно, что нѣкоторыя изъ этихъ замѣчаній совершенно справедливы. Несомнѣнно, наконецъ, и то, что книга князя Васильчикова имѣла большой успѣхъ. Вы объясняете этотъ успѣхъ тѣмъ, что князь Васильчиковъ «поласкалъ общественное мнѣніе, покурилъ оиміаму нѣкоторымъ принципамъ, которые пользуются симпатіей различныхъ литературныхъ кружковъ, провозгласплъ себя приверженцемъ извѣстныхъ современныхъ идеаловъ» (4). Князь Васильчиковъ, говорите вы въ другомъ мѣстѣ, <и не обязанъ своимъ успѣхомъ логикѣ, а наоборотъ тому, что безъ всякой логики и послѣдовательности вторитъ разнымъ. смутпымъ гуманитарнымъ инстинктамъ современнаго общества» (81). Однако, вамъ. точно будто стыдно окончательно утвердиться на этомъ объясненіи. По крайней мѣрѣ ѵ есть въ вашемъ памфлетѣ одно небезъинтересное мѣсто, нѣсколько иначе трактующее «смутные гуманитарные инстинкты»:: «Наша печать, и она была въ этомъ случаѣ выраженіемъ общественнаго настроенія, отнеслась сочувственно къ книгѣ князя Васильчикова, потому что видѣла въ ней про-. тивовѣсъ различнымъ реакціоннымъ стрем-- леніямъ въ области крестьянскаго быта. Но. никакой страхъ передъ реакціей не оправдываетъ такого злоупотребленія печатнымъ словомъ, какое представляетъ сочиненіе князя Васильчикова. Мы глубоко сожалѣемъ о. тѣхъ явленіяхъ, который вызвали снисходительность нашей печати къ сочиненію а «Землевладѣніи», но мы не раздѣлямъ такой точки зрѣнія, ибо главный прпзнакъ умственной зрѣлостп литературы и общества, главный залогъ ихъ дальнѣйшаго успѣха въ области политическаго и культурнаго развитія есть чувство правды и уваженіе къ истинѣ> (175). Благородство вашпхъ чувствъ находится^ разумѣется, внѣ всякаго сомнѣнія. Но любопытно, всетаки, знать, что, именно, обусловило успѣхъ книги князя Васильчикова: «смутные ли гуманитарные инстинкты», или совершенно оиредѣленныя и основательныя опасенія < различныхъ реакціопальныхъ стремленій въ области крестьянскаго быта?» Многоразличный соображенія даютъ мнѣ смѣлость думать, что вамъ самимъ этотъ. любопытный вопросъ неясенъ. Это имѣетъ свои хорошія стороны, потому что читателямъ-то вы не только не даете опредѣленнаго взгляда на значеніе успѣха книги князяВасильчикова, но дѣлаетѳ все, что можете,., для отвода читательскихъ глазъ отъ надлежащей точки зрѣнія. Еслибы вы это продѣлывали съ полнымъ сознаніемъ своихъ. поступковъ, то всѣ расположенные къ вамъ. люди (къ коимъ не смѣю себя причислять), должны были бы очень огорчиться безнравственностью вашего поведенія. Но непониманіе всегда было, есть и будетъ смягчаю - щимъ обстоятельствомъ. Должно, однако, сказать, что и теперь расположенные къ. вамъ люди имѣютъ значительные поводы къ. ѵ і [ У' Л
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4