ж,, 1 ' йіг 11 591 шп / и Ш! і !ь СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЖЛОВСКАГО. 592 въ этой отрасли знанія. Не невозможно, что и г. Чичеринъ въ непродолжительномъ времени окажется въ чьихъ-нпбудь глазахъ новѣйшиыъ авторитетомъ по предмету политической экономіи, и какой-нибудь «одинъ третій> къ глупостямъ Бастіа, осложненнымъ глупостями г. Чичерина, прибавить еще новый слой собственныхъ глупостей. Ничего подобнаго съ науками установившимися случиться не можетъ. Въ нихъ Чичерины невозможны или, по крайней мѣрѣ, нисходятъ до роли того полуумнаго нѣмца (не помню его фамиліи), брошюры котораго «Земля неподвижна» и «Нротиворѣчія въ астрономіи» вамъ, вѣроятно, извѣстны. Неустановлеиность вашей науки зависитъ, между прочимъ, въ значительной степени отъ того, что она соприкасается съ самыми непосредственными житейскими интересами. Теоретическіе и практическіе экономическіе вопросы такъ тѣсно связаны, что разогнать пхъ въ разныя стороны представляется часто дѣломъ очень мудрепымъ. И вотъ почему не только положенія, но самые термены экономической науки скользки и увертливы, какъ угри. Тѣмъ не менѣе, сквозь происходящій отсюда туманъ, можно очень явственно усмотрѣть, по крайней мѣрѣ, два способа группировки паучныхъ фактовъ. Одному изъ нихъ очень давно иосчастливилось проникнуть въ оффиціальный храмъ науки, другому —очень недавно, и то только отчасти. Нока дѣло идетъ о фактическомъ ростѣ и распредѣленіи < богатства народовъ», какъ у насъ несовсѣмъ правильно переводятъ заглавіе знаменнтаго сочиненія Адама Смита, обѣ точки зрѣнія мало противорѣчатъ другъ другу. Но вотъ является предположеніе, быстро переходящее въ увѣренность, что ростъ «богатства народовъ», при пастоящихъ условіяхъ, сопровождается абсолютпымъ или относительнымъ обѣдненіемъ рабочихъ массъ. Какъ фактъ, это признается умными и элементарно - добросовѣстными людьми всѣхъ партій. Но относящіеся сюда практическіе вопросы, а также неизбѣжное присутствіе людей глупыхъ и недобросовѣстныхъ, обращаютъ поле науки въ арену борьбы, отзвуки которой слышатся въ постановкѣ и разрѣшеніи даже самыхъ общихъ теоретическихъ вопросовъ, каковъ вопросъ о цѣнности. Нмѣя въ виду, что «богатство народовъ» не совиадаетъ съ благостояніемъ непосредственныхъ производителей, необходимо опредѣлить: который изъ этихъэлементовъ долженъ быть поставленъ во главу угла зданія науки. Отсюда —двѣ главный школы. Вы знаете, что школа богатства народовъ, царившая когда-то на каоедрахъ и въ книгахъ, все болѣе отступаетъ передъ своей противницей. Нослѣдняя, напротивъ, поддерживается всѣмъ ходомъ историческаго течепія, проникла, наконецъ, даже туда, гдѣ обыкновенно всего иозже появляется свѣтъ новой истины —въ академическую науку. Вы знаете, какъ далеко зашелъ этотъ оборотъ дѣла въ Германіи. Что касается нашего отечества, то въ немъ новое (теперьто далеко уже не новое) направленіе научной мысли до послѣдняго времени имѣло сторонниковъ и глашатаевъ только въ журналистикѣ. И па этомъ, какъ на многихъ другихъ пунктахъ, журналистика оказалась много болѣе чуткою къ голосу истины и справедливости, чѣмъ ваше сословіе. Алчушіе и жаждущіе правды выслушивали старую, высохшую, какъ пожелтѣвшій осенній листъ, дребедень съ высоты каѳедры и находили живое слово щ страницахъ журналовъ. Понятно, въ которую сторону пхъ влекло. Журналистика одна выносила на своихъ плечахъ задачу водворенія научной мысли въ Россіи. Вы скажете, что, тѣмъ не менѣе, 4 журналистикѣ случалось и обнаруживать легкомысліе, и впадать въ ошибки. Я, пожалуй, уступлю вамъ это; но вѣрно то, что ваше сословіе ничѣмъ ей не помогало. Оно занималось даже не охраненіемъ рутины —это было бы, все-таки, лучше —а простымъ пережевываніемъ ея въ университетскихъ аудиторіяхъ и изрѣдка въ книгахъ. Милордъ, этому порядку наступаетъ, къ счастію п къ чести русскаго ученаго сословия, конецъ. За послѣдиеѳ время объявилась маленькая кучка молодыхъ профессоровъ, болѣе или менѣе рѣшительно разорвавшихъ свое дѣло съ рутиной. Вы догадываетесь, что я говорю о гг. Чупровѣ, Зиберѣ, Янжулѣ, Носпиковѣ; можетъ быть, еще дватри найдутся, труды которыхъ заслуживаютъ тѣмъ большаго вниманія, что являются безъ всякой нелѣпой помпы «русской пауки >, оторваипой отъ науки европейской. Здѣсь не мѣсто входить въ оцѣнку работъ названныхъ писателей, по несомнѣнно, что общая ихъ характеристическая черта —различеніе «богатства народовъ» и благосостоянія массъ—ставитъ ихъ особнякомъ въ русской ученой литературѣ. Направленію этому неизбѣжно предстоитъ крѣииуть, развиваться, становиться опредѣленнѣе и рѣзче. Но это не даромъ дастся, не безъ борьбы. Далеко не всѣ встрѣтятъ новое научное направленіе съ распростертыми объятіями, и много явится желающихъ затормозить какъ ходъ исторіи вообще, такъ и ходъ развитія науки въ частности. Вы понимаете, что, если извѣстное научное направленіе пробивается даже сквозь толстыя стѣны школьныхъ зданій, такъ это —не простая случайность. Не въ томъ дѣло, что Иванъ, Сидоръ, I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4