■• '•■Су - 589 ПИСЬМА КЪ УЧЕНЫМЪ ЛЮДЯМЪ. 590 голову такое, напримѣръ, соображеніе: « еслп нашъ авторъ имѣлъ въ виду ознакомить крестьянъ съ нассауской и прусской системой размежеванія, то... Но... кромѣ того, его книга едва - ли можетъ быть вполнѣ вразумительна для крестьянъ, такъ какъ свои «исподніе и нижніе гоны» онъ намѣтилъ буквами греческаго алфавита». При этомъ, вы опять съ торжествующимъ видомъ указываете страницы, на которыхъ г. Посниковъ совершилъ такое тяжкое иреступленіе, какъ употребленіе буквъ греческаго алфавита въ сочиненіи, будто бы предназначенномъ для чтенія русскихъ крестьянъ. Это —шутовство, милордъ, если вы позволите мнѣ откровенно высказать свое мнѣніе. А шутовство можетъ оказаться, смотря по вкусамъ и темпераментамъ присутстующей публики, либо смѣшнымъ, либо омерзительнымъ. Самому шуту не возбраняется, впрочемъ, свободно выбрать любую квалификацію... Но шутовство шутовствомъ, а, главное, злобы-то противъ г. Носникова въ васъ очень много. До сихъ поръ у насъ шла рѣчь больше о томъ, какъ и какими цитатами пользуется г. Посниковъ. Изъ этой части обвинительнаго акта довольно трудно вывести заключеніе, что вашъ товарищъ по новороссійскому университету (профессоръ, вѣроятно, политической экономіи), торжественно увѣпчанный въ московскомъ университет!, «незнакомъ съ политеческой экономіей» и «не понимаетъ смысла вопроса> объ общинномъ землевладѣніи. Оиравдательныхъ документовъ къ этому заключенію надо искать въ другой части вашей критики. Эта часть для насъ, конечно, имѣетъ первостепенный интересъ, потому что, еслибы даже, дѣйствительно, вся работа г. Носникова была исполнена мошенническимъ образомъ (с'е8<; 1е шоі, если вамъ вѣрить), но была бы хороша по существу, то мы всетаки были бы въ выигрышѣ. Но, увы! эта часть критики разработана съ несравненно меныпимъ стараніемъ, чѣмъ великій вопросъ о десяти брошюрахъ нѣмецкихъ совѣтниковъ. Оно и естественно, конечно, при твердомъ желаніи оставить «иредметъ вопроса» въ сторонѣ. Вы говорите, что изслѣдованіе отношеній общиннаго землевладѣнія къ слабому развитію городовъ и фабрикъ въ Россіи, а также связи вопроса объ общинѣ съ вопросомъ народонаселенія —было бы чрезвычайно важно, а г. Посниковъ его не даетъ. Совершенно справедливо. Я первый готовъ отъ души пожелать, чтобы эти важныя стороны вопроса объ общинѣ, въ ближайшемъ будущемъ сосредоточили на себѣ вниманіе г. Носникова или другого, столь же добросовѣстнаго и хорошо подготовленнаго, писателя. Но границы настоящаго труда г. Носникова обозначены имъ самимъ такъ точно и обстоятельно, что я, простите, не вижу никакого смысла въ ваіиемъ упрекѣ человѣку, который сознательно и добросовѣстно ограничилъ свое изслѣдованіе извѣстными сторонами предмета. Здѣсь еще нѣтъ, милордъ, ни невѣжества, ни «непонимапія смысла вопроса». Не менѣе —опять-таки прошу прощенія — безсмысленны ваши нападки на употребленный г. Носниковымъ пріемъ сличенія нѣкоторыхъ сторонъ частной и общественной собственности. Вы находите, что это—пріемъ старый, несостоятельность котораго доказана скудостью результатовъ полемики конца пятидесятыхъ годовъ. Мимоходомъ сказать, величественно презирая эту полемику, вы протягиваете свои комариныя ножки совсѣмъ не по приличествующей вамъ скромной одежкѣ. Но это мимоходомъ. Главное же дѣло въ томъ, что вы не хотите иди не умѣете понять задачу г. Носникова, не смотря на всю ясность ея постановки. Вѣрнѣе, я думаю, сказать: не хотите понять, потому дѣло-то ужъ слишкомъ ясное. Позвольте на этомъ остановиться нѣсколько подробнѣе. Вы не хотите понять, потому что, повидимому, «предмета вопроса», общинное землевладѣніе, интересуетъ васъ несравненно меньше, чѣмъ г. Посниковъ. Вы на него за что-то ужасно сердиты. За что? Отнюдь не за оскорбленіе высшихъ интересовъ науки, ибо г. Посниковъ ихъ не оскорблялъ. А затѣмъ остаются два мотива вашей сердитости; личный п, если можно такъ выразиться, общественный. Первый очень проста: зависть, какъ толчокъ, интрига, какъ орудіе, устрапеніе противника, какъ цѣль •—вотъ, можетъ быть, исторія вашего похода. Я ничего не утверждаю, я только предполагаю и подъискиваю объясненіе вашему странному поведенію. Всѣ — люди, всѣ—человѣки, милордъ, и патентованные ученые люди, быть можетъ, менѣе простыхъ смертныхъ свободны отъ такихъ неблаговидныхъ вещей, какъ зависть и ИН'- трига. Гораздо интереснѣе другой возмож-- ный мотивъ. Вы знаете, милордъ, что политическая: экономія есть наука, далеко не установившаяся. Пожалуй, каждый считаетъ извѣстныя, дѣйствительно, научныя или якобы научный положенія несомнѣнными. Но если такой ученый человѣкъ, какъ г. Чичеринъ. могъ, въ дѣто отъ Р. X. 1878, среди бѣла дня и на глазахъ у всѣхъ, уцѣпиться за Фридерика Бастіа, блаженной памяти, какъ за новѣйшій научный авторитетъ, то одно это показываетъ, какая анархія господствуетъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4