575 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 57в тигромъ>. На самоыъ же дѣлѣ Бѣгушевъ больше на овцу иди барана похожъ и не только, на всемъ иротяженіи романа, ни одного <бѣшенаго» поступка не совершаетъ, но постоянно < сдерживается» и «смягчается». Однако, и то сказать: сдержанность и мягкость тоже добродѣтели и нельзя же ихъ миновать. Самый планъ идеальнаго типа, раздавленпаго горою столькихъ <достоинствъ», уже предрѣшалъ вопросъ объ общественномъ положеніи героя. Само собою разумѣется, что пить по три бутылки превосходнѣйшаго вина въ день и угощать изумительными трюфлями и ыаоедуаномъ можетъ только очень богатый чедовѣкъ. А очень богатаго человѣка можно взять только иди изъ «мѣщанъ>, или, такъ какъ задача состоитъ въ покараніи и обличеніи мѣщанства, изъ старинпыхъ помѣщиковъ. Такимъ образомъ и вышедъ посдѣдній могиканъ Бѣгушевъ, скала стараго дворянства, подъ которую тщетно подмываются водны мѣщанства. Конечно, послѣдній могиканъ обнаруживаем мало проницательности, ибо по поводу настоящей турецкой войны замѣчаетъ: «Меня въ этой войнѣ одно радуетъ, что пусть хоть на время рыцарь проснется, а мѣщанинъ позатихнетъ» . Это называется попасть пальцемъ въ небо. Но оно, впрочемъ, и приличествуетъ послѣднему могикану. Вообще' мысль противопоставить послѣдняго могикана растущей силѣ мѣщанства нельзя признать неудачною. Напротивъ, это тема очень благодарная. Но при разработкѣ ея надо имѣть въ виду слѣдующее. Чтобы ни говорилъ Бѣгушевъ объ идеалахъ (а онъ говоритъ большею частью страшныя глупости, хотя всѣ остальныя дѣйствующія лица романа и самъ авторъ считаютъ его чуть не геніемъ), но самая суть его будированія состоитъ въ томъ, что какіе-то прощалыги, смыслящіе въ трюфдяхъ столько же, сколько свинья въ апельсинахъ, покушаются на этодостояніе знатоковъ и исконныхъ обладателей этого блага. Рыцарями Бѣгушевыхъ можно называть только въ шутку, а въ сущности, они рыцари трюфельнаго права. Значить, вся борьба идетъ, собственно, изъ за того, кому принадлежитъ право ѣсть трюфели: разбогатѣвпшмъ мѣщанамъ или родовымъ дворянамъ. Борьба, безъ сомнѣнія, любопытная, достойная вниманія мыслящаго художника. Но такъ какъ обѣ стороны стоятъ на одной и той же почвѣ, то ни та, ни другая не могутъ выставить идеальнаготипа, безъ грубой размалевки и каррикатурнаго нагораживанія «достоинствъ». Какія, въ самомъ дѣлѣ, мало-мальски разумныяоснованія можно привести для признанія любви къ трюфелямъ въ Бѣгушевѣ достоинствомъ, а въ Янсутскомъ —недостаткомъ? Въ Янсутскомъ она, по крайней мѣрѣ, вяжется со всѣмъ остальнымъ его содержаніемъ, а Бѣгушевъ вѣдь объ идеалахъ толкуетъ, рыцаремъ себя полагаетъ. Поэтому, даже съ чисто эстетической точки зрѣнія, какъ художественный образъ, Бѣгушевъ неизбѣжно долженъ былъ выйти плохъ, какимъ онъ и вышелъ у г. Нисемскаго. Положительнымъ типомъ, героемъ романа < Мѣщане>, романа, дѣйствительно, заслуживающаго этого заглавія, могъ бы быть только такой человѣкъ, который не борется за трюфельное право, а отрицаетъ его. Скоро- ли мы такого романа дождемся, этого я не знаю. Думаю, впрочемъ, что скоро, потому что давно пора. Письма къ учѳнымъ людямъ. I. науку и искренно желающій уважать ея представителей. Другими словами, я горячо Письмо къ профессору Цитовичу *). желалъ бы, чтобы представители науки были достойны уваженія, если не въ такой же Милостивый государь! мѣрѣ, какъ сама безплотная и, сдѣдовательКъ вамъ патентованному жрецу науки, но, безгрѣшная наука, то насколько это возраздающему ея великія и богатая милости можно для смертныхъ. одесскому юношеству, осмѣливается обра- Вы понимаете, что можно уважать наутиться съ открытымъ письмомъ человѣкъ, не ку, благоговѣть передъ нею и въ то же имѣющій ни малѣйпшхъ претензій на титулъ время не уважать, даже презирать тѣхъ представителя науки, но глубоко уважающій или другихъ ея представителей, потому что наука и ея представители, это — двѣ '-) 1878, іюнь. ■- вещи разныя. Не восходя къ Бэкону,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4