573 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1878 г. 574 -ворочена, то въ одинъ прекрасный день мы можемъ получить не совсѣмъ пріятный сюрпризъ. И сюрпризъ этотъ будетъ почище тѣхъ ежедневныхъ, чуть не ежеминутныхъ кражъ и грабежей, которые нынѣ поражаютъ наивныхъ людей своей наглостью. Впрочемъ, это въ настоящую минуту сюжетъ не подходящій. Вѣрно то, что г. Писемскій, какъ авторъ <Мѣщанъ» правъ: Таганка и Якиманка и расширеніе ихъ власти и зна- * ченія—фактъ. Нельзя поэтому не поблагодарить г. Писемскаго за его памѣренія. Что же касается до исполненія... Что касается до исполненія, то «Мѣщане» много приличнѣе «Ваала» и « Просвѣщеннаго времени». Но это очень небольшая похвала, а большой похвалы «Мѣщане» не заслуживаютъ. Какая-то странная, площадная грубость красокъ и пріемовъ и способность изображать вмѣсто людей деревянныхъ болвановъ портитъ всѣ благія намѣренія г. Писемскаго. Притомъ же намѣренія его благи только съ отрицательной стороны. Еслибы онъ даже превосходно изучилъ и представилъ читателю собственно «Мѣщанъ», всетаки дѣло <)ыло бы испорчено главною фигурой романа, въ которой авторъ воплотилъ свои положительные идеалы. Въ Бѣгушевѣ (такъ зовутъ героя «Мѣщанъ») мы опять нмѣемъ образчикъ совершенно несообразнаго звѣря, вмѣсто идеальнаго типа, какимъ онъ долженъ бы быдъ быть по замыслу автора. Г. Писемскій— человѣкъ не молодой и много видовъ на ■своемъ вѣку видавшій. Судя по чрезвычайно комической наивности и неумѣстности, съ которыми онъ влагаетъ своимъ дѣйствующимъ лицамъ разсужденія о <теоріи Бенеке>, о пантеизмѣ, о солнцѣ, какъ источникѣ жизни на землѣ, и т. п., надо думать, что самъ г. Писемскій только на дняхъ получилънѣ- .которыя свѣдѣнія объ этихъ «матеріяхъ важныхъ». Конечно, лучше поздно, чѣмъ никогда, и я очень радъ за г. Писемскаго. Но, въ устахъ почтеннаго возрастомъ человѣка, комическая наивность и неумѣстность разсужденій на ученыя темы свидѣтедьствуютъ о значительномъ безпорядкѣ его умственнаго развитія. Видно, что развитіе это происходило, такъ сказать, слоеобразно: верхній ■слой ложился на нижній, ни мало не измѣняя его, не ассимилируя его и самъ не ассимилируясь. Маленькая и даже не маленькая путаница понятій при этихъ условіяхъ очень естественна. Вслѣдствіе того, г. Писемскому особенно трудно разобраться въ понятіяхъ о добрѣ и злѣ, о хорошихъ и дурныхъ качествахъ, а потому трудно создать идеальный типъ. Что Бѣгушевъ красивъ, уменъ и благороденъ не плоше Наденьки Ракитиной— это уже само собою разумѣется. Но г. Писемскій пожелалъ еще наградить своего любимца огромнымъ богатствомъ, богатырскою грудью, физическою храбростью, способностью и охотою пить по три бутылки вина въ день, тончайшимъ гастрономическимъ вкусомъ, «бѣшенымъ характеромъ» и многими другими грандіозными вещами. Главное тутъ дѣло въ грандіозности, въ томъ, чтобы никто и никогда не могъ перещеголять Бѣгушева. Выходитъ чрезвычайно забавно, а отчасти и стыдно за автора. Напримѣръ, такой казусъ. Нѣкто Янсутскій, изъ «мѣщанъ», человѣкъ наглый, глупый и мошенникъ празднуетъ день своего рожденія обѣдомъ въ трактирѣ. Въ обѣдѣ, вообще роскошномъ, фигурируютъ, между прочимъ, трюфели. На обѣдѣ, въ числѣ конвивовъ, присутствуютъ Бѣгушевъ и его любовница. Бѣгушевъ уѣзжаетъ съ обѣда крайне всѣмъ недовольный и въ тотъ же день даетъ своей любовницѣ ужинъ у себя дома. „Онн прошли въ столовую. — Я нарочно велѣлъ приготовить пулярдку съ трюфелями, чтобы вамъ показать, какіе ыогутъ быть настоящіе трюфели сравнительно съ тѣмн пробками, которыми насъ угощалъ сегодня нашъ амфитріонъ... И Бѣгушевъ самъ налижилъ Домпѣ Осиповнѣ пулярды и трюфелей. Она скушала пхъ всѣ. — Есть, надѣюсь, разница?—спросилъ ее Бѣгушевъ. — ДаІ—согласилась Домна Осиповна, но въ самомъ дѣлѣ она такъ не думала п даже врядъ ли тѣ трюфели ей не больше нравились. — Теперь позвольте вамъ предложить и краснаго вина, которое, надѣюсь повыше сортомъ вина изъ садовъ герцога Бургундскаго! (за таковое выдавалъ свое вино мошенникъ Янсутскій). — О, это гораздо лучшее вино,—согласилась Домна Осиповна, всетаки не чувствуя въ винѣ никакого особеннаго превосходства. Въ слѣдующемъ затѣмъ маседуанѣ она обнаружила, наконецъ, нѣкоторое пониманіе. — Какъ хорошо это пирожное; его никакъ нельзя сравнить съ давешнимъ!.. начала уже она сама. — Это изъ свѣжпхъ фруктовъ, а то изъ сушеной дряни. Мѣщане!.. Они никогда не будутъ порядочно ѣсть!—заключилъ Бѣгушевъ". Къ этому прибавить надо, что въ числѣ многоразличпыхъ достоинствъ Бѣгушева значится «отвлеченное міросозерцаніе»... На что уже отвлеченнѣе! Но если человѣкъ съ отвлеченнымъ міросозерцаніемъ можетъ пикироваться съ «мЬщанами» изъ-за трюфелей и маседуана, то почему-же человѣку съ «бѣшенымъ характеромъ» не отличаться мягкостью и уступчивостью? «Неукротимость», «бѣшеный характеръ» —это въ старые годы считалось, а кое-гдѣ и теперь считается болынимъ достоинствомъ. Не могъ же обойти его г. Писемскій въ инвентарѣ добродѣтелей положительнаго типа! Однако, Бѣгушевъ только самъ говоритъ о своемъ бѣшеномъ характерѣ, да еще Домна Осиповна зоветъ его «своимъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4