Ф71 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 572 нихъ «честныя побуждешя>. Но до поры до времени, у нихъ обыкновенно не хватаетъ достаточно наглости для производства трабежей. Ихъ должна подтолкнуть какая •нпбудь случайность, а тамъ уже они и сами подъ гору покатятся или, пожалуй, въ гору полѣзутъ. Въ видахъ пикантности, недурно взять такую случайность, на какой вертится повѣсть г. Полонскаго: нашелъ человѣкъ 5,000, совралъ, что нолучилъ наслѣдство въ 50,000 —200,000 и долженъ вести себя со- 'отвѣтствснно. Понятно, какую великолѣпную и правдивую картину могъ бы написать на эту тему настоящій мастеръ, окруживъ мнимаго богача Пулькина соотвѣтственнымъ персоналомъ. При достаточной серьезности ж подготовленности художника, фиктивное богатство Пулькина могло бы сослужить службу не хуже мертвыхъ душъ Чичикова. Но г. Полонскій предпочелъ, во-первыхъ, ■водевиль, а во-вторыхъ, направилъ стрѣлы •своей водевильной сатиры на такихъ, по малой мѣрѣ, невинныхъ и безвреднѣйшихъ людей, какъ юный критикъ Кроликовъ, литераторъ Минераловъ, поклонница Писарева Маша Студенецкая и проч. Ничего, конечно, ■и не вышло. Много серьезнѣе посмотрѣлъ на свою задачу г. Писемскій, когда писалъ романъ «Мѣщане», печатавшейся сначала въ «Пчелѣ» и теперь вышедшій отдѣльнымъ изданіемъ. Задача романа лучше всего характеривуется слѣдующей тирадой одного изъ дѣй- -ствующихъ лицъ: «... и такиыъ образомъ Таганка и Якиманка безапелляціонные судьи актера, музыканта, поэта... Дѣло не въ людяхъ, а въ томъ, что силу даетъ этимъ го- -сподамъ и какую еще силу: совѣсть людей ■становится въ рукахъ Таганки и Якиманки... Разсказываютъ даже, что нѣмцы въ Москвѣ, болѣе прозорливые, начинаютъ принимать православіе, чтобы только угодить Якиманкѣ и на благосклонности оной сотворить себѣ честь и благостыню... Это безсмыслица какая-то историческая! разные рыцари, что бы тамъ про нихъ ни говорили, и всевозможные воины ломали себѣ ребра и головы, чтобы добыть своей родинѣ какую-нибудь новую страну, а Таганка и Якиманка поѣхали туда и нажили себѣ тамъ денегъ... Великіе мыслители изсушили свои тяжеловѣсные мозги, чтобы дать міру новыя открытія, а Таганка, эксплоатируя эти открытія и обсчитывая при этомъ работника, зашибла и тутъ себѣ копейку' и теперь комфортабельнѣйшамъ образомъ разъѣзжаетъ въ вагонахъ 1-го класса и поздравляетъ своихъ знакомыхъ по телеграфу со всякими вздорами... Наконецъ, самъ Бетховенъ и боже- 'ственный Рафаэль какъ будто затѣмъ только зі горѣли своимъ вдохновеніемъ, чтобы развлекать Таганку и Якиманку... Я совершенно убѣжденъ, что всѣ ваши московскіе Сентъ-Жермены, т. е. Тверскіе бульвары, болыпія и малыя Никитскія о томъ только и мечтаютъ, къ тому только и стремятся, чтобы какъ-нибудь уподобиться и сравниться съ Якиманкой и Таганкой... Еслибы вопросъ только о жизни былъ, тогда и говорить нечего; но тутъ хотятъ шубу на шубу надѣть, сразу ханнуть, какъ Екатерининскіе вельможи дѣлали: въ десять лѣтъ такія состоянія наживали, что послѣ три, четыре поколѣшя мотаютъ, мотаютъ и всетаки промотать но могутъ! » Въ этихъ словахъ, по обыкновенію г. Пасемскаго, очень грубо, но очень вѣрно намѣчается одна изъ самыхъ характерныхъ чертъ нашего времени. Г. Писемскій уже не въ первый разъ принимается за эту тему. Его послѣднія комедіи <Ваалъ> и «Просвѣщенное время» построены на томъ же мотивѣ, хотя, къ сожалѣнію, это не литературныя произведенія, а какія-то рогожи. Какъ бы то ни было, но < мѣщанство > , это по-европейски значитъ буржуазія, и пора бы намъ перестать толковать объ отличіи историческихъ путей, коимъ слѣдуетъ наше отечество, отъ тѣхъ, по которымъ шла и идетъ Европа. Еще есть, конечно, до извѣстной степени возможность позаимствовать у историческаго опыта Европы все хорошее и избѣжать дурного. Но для этого нужны энергическія усилія, а не безсмысленное закрыв аніе глазъ на то, что кругомъ насъ творится. Лучшее средство умереть отъ заразительной болѣзни состоитъ въ томъ, чтобы, ходя среди больныхъ, увѣрять и себя и другихъ, что опасности никакой нѣтъ. У насъ сплошь и рядомъ можно услышать утѣшительные разговоры насчетъ того, что мы, такъ сказать, нѳ отъ міра сего, объ наживѣ не думаемъ, а потому и буржуазіи выростить изъ себя не можемъ. Хорошо бы, кабы этими устами да медъ пить. Но въ то самое время, какъ медоточив ыя уста разглагольствуютъ, сборная команда купцовъ, помѣщиковъ, предпринимателей и кулаковъ-крестьянъ слагается въ совершенно опредѣленную буржуазію, хотя, конечно, на нашъ отечественный солтыкъ и притомъ пока еще не сомкнутую корпоративнымъ духомъ. Такъ какъ, благодаря нашей умышленной или неумышленной, намѣренной или вынужденной слѣпотѣ, росхъ этого элемента происходить совершенно безконтрольно; такъ какъ мы не хотимъ или не можемъ видѣть, какъ слагаются и крѣпнутъ Таганка и Якиманка, какъ Тверской бульваръ за ними тянется и какъ вообще вся старая Русь (хороша-ли она или дурна сама по себѣ) фактически совершенно раз-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4