563 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 56^ Шлміг;:; | ііі № I стіанинъ, чтобы праздновать Свѣтдое Христово Воскресеніе! « — Да отчего же не праздновать? Положиыъ, я не хрпстіанинъ, такой же, какъ и вы, но я русскій человѣкъ, простой русскій человѣкъ, и то, что русскій народъ празднуетъ, я тоже долженъ праздновать: у меня съ нимъ одна душа, онъ напивается п я напиваюсь. Какъ вы этого не понимаете»! Такимъ образомъ, въ милдіонный разъ оправдывается мудрая поговорка, что Іез Ьеаих езргііз ве гепсопігепі;. Лучезарная Наденька Ракитпна и пьяный острословъ Талызинъ-Минераловъ сошлись въ принятіи имени народа всуе по случаю праздника пасхи. Но какъ чувствительно выходить это у Наденьки и какъ грубо у Минералова! Да, много значитъ манера разсказа. И вотъ почему я взялъ бы всѣ иди почти всѣ факты изъ «Идеалистки», но освѣтилъ бы ихъ совсѣмъ иначе. Я ничего не имѣю противъ идеальныхъ типовъ въ беддетристикѣ. Думаю и даже увѣренъ, что русская дѣйствительность не клиномъ сошлась и можетъ давать матеріалъ для постройки образовъ рыцарей безъ пятна и упрека. Думаю, что они вполнѣ законны, какъ продукты поэтическаго творчества, и были бы очень желательны. Но —не въ обиду будь сказано г-жѣ Стацевичъ —за это дѣло могутъ браться только очень умные и зиающіе люди... Дѣдо въ томъ, что разобраться въ «добродѣтеляхъ>, въ подожитедьныхъ качествахъ совсѣмъ не такъ легко, какъ кажется съ перваго взгляда. Взять хоть бы такое несомнѣнное, всѣми признанное положительное качество, какъ способность къ самопожертвованію. Прекрасно оно, что и говорить, но художникъ можетъ на эту тему п дѣйствительно идеальную фигуру создать, и всю обѣдню испортить, смотря потому, какъ и на что направитъ самопожертвованіе своего героя или героини. Но эта тема на столько всетаки ясна и благодарна, что даже при неправильномъ возвеличеніи самопожертвованія ради какихъ-нибудь грошовыхъ цѣлей, здѣсь всетаки можетъ получиться образъ живого человѣка, если приняты въ соображеніе другія требованія здраваго смысла. Обыкновенный пріемъ неумныхъ беллетристовъ много хуже. Онъ состоитъ въ томъ, чтобы навалить на героя гору добродѣтелей, даже не соображая, нѣтъ ли между ними противорѣчій, можетъ ли вынести ихъ одинъ человѣкъ, не превращаясь въ ходячій арсеналъ, въ которомъ помѣщено разнообразное смертоносное оружіе: холодное и огнестрѣльное, старое и новое, вышедшее и не вышедшее изъ употребленія, пушки и карманные револьверы. Вы, конечно, встрѣчали въ плохихъ романахъ такихъ героевъ, которые на одной страницѣ отличаются невозмутимымъ хладнокровіемъ, а на слѣдующей — неудержимою пылкостью. Неумные авторы этихъ романовъ разсуждаютъ такъ: невозмутимоехладнокровіе есть достоинство, неудержимаяпылкость —тоже достоинство, а мой герой, въкачествѣ идеальнаго типа, долженъ быть носителемъ всѣхъ достоинствъ. Верблюжья выносливость, ослиная настойчивость, слоновья сила, соловьиный голосъ, гренадерскій ростъ, ньютоновъ умъ, вольтеровскій сарказмъ, дѣтская невинность, лебединая шея —все это валится въ одну кучу. И можете посудить, какой изъ этого выходить несообразный звѣрь, вмѣсто идеальнаго-то типа. Самые неумные доходятъ до того, что глаза своихъгероинь дѣлаютъ за-разъ и свѣтлыми, и темными, щеки—румяными и блѣдными, бюсты— роскошными и дѣвствѳнио-несложившимися. Потому — и голубые глаза хороши, и черные тоже хороши и проч. Если у такогонеумнаго художника есть маленькая практическая сметка или литературный навыкъ, онъ непремѣпно иаровитъ изобразить, чтоназывается, порывистую натуру. Эта все вынесетъ: сегодня у нея могутъ быть румяныя щеки, а завтра онѣ могутъ поблѣднѣть интересною блѣдностью; сегодня она вся—-страсть, огонь, завтра вся—мудростьи самоотреченіе. Это очень легко, конечно, живописать, но за то и не умно, во-первыхъ, а во-вторыхъ, страшно надоѣло. Таковы опасности, предстоящія созидателямъ идеальныхъ типовъ и г-жа Стацевичъ г къ сожалѣнію, не избѣжала этихъ фальшивыхъ путей. Ея Наденька, раздавленная горой красоты, ума и добродѣтели, есть именнотакая порывистая натура, которой любезность, автора предоставляетъ право носить сегодня дѣтски-румяныя, а завтра интересно блѣдныя щеки, сегодня являться мудрою, яко> змій, а завтра легкомысленно порхать, подобно красивой бабочкѣ. Это въ порядкѣ. вещей, такіе люди бываютъ, это даже самыеобыкновенные, уличные, такъ сказать, люди, но молиться на нихъ совсѣмъ не полагается^ Они большею частью, дрянные люди и могутъ много напакостить своимъ ближнимъ. Г-жа Стацевичъ заставляетъ Наденьку дѣлатъ выписки изъ всевозможпыхъ книгъ на. всевозможныхъ языкахъ; заставляетъ ее штудировать Тацита и Гете, Шекспира и Спинозу, Милля, Костомарова и Адама Смита; заставляетъ ее писать въ дневникѣ: <8і;аЪо диодипщие іегаг т. е. устою, гдѣ бы я ни былъ. Какой дивный языкъ! —скала! Зачѣмъ это насъ не учили по-латыни?! » —Подождите, сЬёге еі сЬагшапІе тасіешоінеііе, г. Катковъ еще возведетъ васъ на эту скалу, а
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4