41 ИДЕАЛИЗМЪ, ИДОЛОПОКЛОНСТВО И РЕАЛИЗМЪ. 42 точки зрѣнія реализма жертва есть сапоги въ смятку, то мы живемъ единственно ради своей собственной утробы. Мы реалисты, а такъ какъ съ точки зрѣнія реализма человѣкъ есть рабъ обстоятельствъ, то мы объявляеиъ себя неответственными за всѣ тѣ подлости, которыя мы сдѣлали, дѣлаемъ и имѣемъ сдѣлать. Мы реалисты, а такъ какъ съ точки зрѣнія реализма наука должна служить практикѣ и сама по себѣ цѣиы не имѣетъ, то мы пускаемъ ее въ ходъ для обдѣлыванія своихъ практическихъ дѣлишекъ. Мы реалисты, а такъ какъ съ точки зрѣнія реализма законы исторіи непреоборимы, то, признавая историческимъ закономъ смѣну акцій и реакцій иди развитіе въ извѣстный моментъ пролетаріата, мы не считаемъ нужнымъ прать противъ рожна. И т. д., и т. д., и т. д. Словомъ, пришлые люди, подобравъ наши краткія и ясныя формулы, уединивъ ихъ отъ процесса ихъ выработки, навѣсшш на нихъ всевозможныя грязныя поползновенія, всяческую низость, всякое совсѣмъ не подходящее нравственное тряиье, подобранное ими на заднемъ дворѣ практической жизни. И эти пришлые люди лягаютъ еще вдобавокъ время отъ времени тѣхъ, кто оставилъ имъ въ наслѣдство краткія и ясныя формулы! Впрочемъ, въ тысячу разъ горше слышать, когда они пятнаютъ ихъ своимъ почтеніемъ... Въ виду всего этого, въ головѣ средняго русскаго образованнаго чедовѣка долженъ существовать порядочный сумбуръ. И становится необходимымъ нровѣрить, во-первыхъ, пункты столкиовепія новыхъ идеаловъ со старыми, т.-е. тѣ пункты, отъ которыхъ мы вышли на исканіе низкихъ истинъ; вовторыхъ, значеніе краткихъ и ясныхъ формулъ, какъ теоретическихъ подоженій и какъ практическихъ правилъ, т.-е. тѣ пункты, на которыхъ мы столкнулись съ пришлыми людьми. Это-то мы и хотимъ сдѣдать. Но прежде позиакомимъ читателя съ новымъ ироизведеиіемъ автора «Жизни Іисуса», названіе котораго поставлено у иасъ въ заголовкѣ статьи. По разнымъ причинамъ мы не считаемъ ни нужнымъ, ни возможнымъ знакомить читателя съ «Старою и новою вѣрою» очень подробно. Мы возьмемъ изъ нея только то, что можетъ помочь намъ въ нашей непосредственной задачѣ. Нѣсколько цитатъ—вотъ все, что мы обѣщаемъ читателю. П. Новая книга Штрауса есть «исповѣдь», Вокешііаізв. Чья? —Штрауса? Отчасти—да, Я работалъ сорокъ лѣтъ,—говорить онъ, — дожидъ до старости, до такой старости, что пора уже подвести итоги своимъ трудамъ. Но претензіи знаменитаго автора «Жизни Іисуса» на этомъ не останавливаются. Бег аііе иші сіег пене вІаиЬе представдяетъ не только личную исповѣдь Штрауса, но вмѣстѣ съ тѣмъ программу всѣхъ, очень многочисленныхъ людей, отрицающихъ и катодицизмъ, и протестантизмъ, и какую бы то ни было церковную организацію. «Мы»,—говоритъ Штраусъ, —не помышляемъ разрушать церковь, потому что для множества людей она составляетъ еще потребность; но вмѣстѣ съ тѣмъ, мы думаемъ, что не настало еще время для новой организаціи «идеальныхъ элементовъ жизни народовъ> (сіег ііеаіеп Еіетеиіе ші ѴбІкегІеЪеп). Въ ожиданіи этого времени «мы» стараемся только сблизиться на почвѣ новой науки (въ противоположность старой вѣрѣ) и указать эту почву всѣмъ колеблющимся и ищущимъ твердой нравственной опоры. Сообразно этому, Штраусъ ставитъ себѣ двѣ задачи: во-первыхъ, опредѣленіе «напшхъ» отношѳній къ существующимъ религіознымъ воззрѣиіямъ; во-вторыхъ, изложеніе новаго міросозерцанія. А эти двѣ задачи распадаются для него на слѣдующіе четыре вопроса: 1) христіане ли мы? 2) имѣемъ ли мы религію вообще? 3) какъ понимаемъ мы міръ? 4) какъ устраиваемъ мы свою жизнь? Къ книгѣ приложены еще два критическихъ этюда «о напшхъ (нЬмецкихъ) великихъ поэтахъ» и «о нашихъ ведикихъ музыкантахъ». Но они не имѣютъ никакой связи съглавнымъ содержаиіемъ «исиовѣди» и трудно даже объяснить, зачѣмъ они сюда попали. На первый изъ своихъ вопросовъ Штраусъ отвѣчаетъ безусловно отрицательно: «мы», не христіане; но, по понятнымъ читателю причинамъ, мы не станемъ излагать этотъ отвѣтъ. Не можемъ мы привести здѣсь вполнѣ и отвѣта на второй воиросъ: имѣемъ ли мы еще религію вообще? Мы приведемъ только заключительную часть этой главы. Показавъ, что редигіозное чувство постепенно сдабѣетъ въ европейскомъ обществѣ, Штраусъ находитъ, однако, что есть въ религіозномъ чувствѣ нѣчто не пропадающее, всегда несомиѣнное, истинное, внолнѣ соотвѣтствующее реальному ходу вещей,—именно чувство зависимости. Эта «сущность» всѣхъ религій, ихъ основной элементъ не исчезаетъ изъ нашего психическаго обихода, хотя то нѣчто, отъ котораго мы чувствуемъ себя зависимыми, постоянно для чедовѣка измѣняется, и одна изъ главныхъ чертъ этихъ измѣненій состоитъ въ утратѣ означеннымъ «нѣчто» личнаго характера. Штраусъ пржзнаетъ такимъ «нѣчто» вселенную (сіаз АН, Шіѵегзиш). Онъ представдяетъ себѣ ее и свое чувство зависимости отъ нея
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4