тел'- 557 литер атурныя замѣтки 1878 г. 558 стройныхъ, дѣтски-неразвитыхъ членовъ ска- «Всѣ мы жаждемъ любви». Надя впервые зывалась особая чарующая грація, полная слышала такую заразительно живую меложизни и поэтичности и заставлявшая огля- дію и заслушалась, какъ очарованная... дываться на нее на улицѣ, въ толпѣ. Какъ- И все это было тамъ, въ Петербургѣ! И то случайно, одинъ заѣзжій художникъ, за- трудъ, и наслажденіе!.. Ей чудилось въ ту мѣтивъ ее въ церкви, всю всенощную не минуту, будто она слышитъ даже гулъ этого сводилъ глазъ съ этихъ мягкихъ, изящныхъ далекаго міра, ускоренную пульсацію его линій дѣвственнаго стана, съ этихъ, сми- жизни>. Право это, кажется, не само серьренно скрещенныхъ на колѣняхъ, рукъ, съ езная музыка и я искренно удивляюсь поэтой благоговѣйно склоненной головки, обрам- чему отъ Наденьки отхлынули провинціальленной вѣнкомъ волнистыхъ, золотисто-пе- ные враги серьезной музыки: жить бы имъ лельныхъ волосъ. Онъ нашелъ въ ней пре- да жить, вмѣстѣ «всѣ мы жаждемъ любви» лестную модель св. мученицы къ иконѣ въ расиѣвать. Развѣ вотъ что: можетъ быть древне-итальянскомъ стилѣ, которую въ то глазки Наденьки совсѣмъ не такъ выразивремя иисалъ. Первое ухаживанье вскру- тельны, какъ разсказываетъ авторъ, а имѣжило ей голову. Лесть и похвала дѣйство- ютъ видъ оловянныхъ пуговицъ? Можетъ вали на нее, какъ хорошее вино, какъ шам- быть, у нея и какіе- нибудь другіе есть панское. Она чувствовала тогда себя соз- изъяны въ красотѣ? или можетъ быть неданной для любви и покдоненія. Лѣтомъ, помѣрныя претензіи Наденьки отвадили промолодежь бѣгала за ней толпами. Сама она винціальныхъ поклонниковъ? Все можетъ влюблялась безъ конца: въ заѣзжаго иѣвца, быть, все, что угодно, но только не <серьвъ больного музыканта, въ портретъ Турге- езная музыка». Она тутъ рѣшительно не нева, въ его глаза —<глубокіе, какъ про- причемъ. пасть», во всѣхъ героевъ, страдальцевъ, Въ Нетербургѣ, опять-таки какъ водится, борцовъ, въ одного ссыльнаго». И вдругъ Наденька Ракитина не замедлила попасть въ все это надоѣло Наденькѣ —«пошлость, ску- кружки разныхъ «истовъ» и «новыхъ люка», говорила она и стала стремиться къ дей». Вотъ какъ вспоминаетъ она объ этомъ химіи, къ медицинѣ и еще къ чему-то та- сама: «Медикъ одинъ, наиримѣръ, постоянно кому, что непонятно ни ей самой, ни ея просвѣщалъ меня относительно <ненормальбіографу. Опять отчего такой странный обо- ности» моей жизни; порицалъ за любовь къ ротъ? Г-жа Стацевичъ объясняетъ, что отъ духамъ (онъ ионималъ одинъ ароматъ —пре- < пошлости и скуки» веселаго времяпро- паровочной! такъ увѣрялъ онъ, по крайней вожденія. Но опять-таки она столь правдива, мѣрѣ) къ крѣнкому чаю, за всѣ мои волнечто тутъ же сообщаетъ истинную причину нія, стремленія и проч. Все было пенордушевной пертурбаціи Наденьки: «Прошло мально, нездорово. Я слушаю. Является лѣто и молодежь, вертѣвшаяся около нея, другой —технологъ — порицаетъ за чистые мало по малу отхлынула. «Богъ съ ней, съ воротнички и ленточку на шеѣ: аристокраэтой серьезной музыкой, не всякій спосо- тизмъ, <кисейная барышня», по Писареву, бенъ переварить ее, говорила о ней эта «Общественный нуль—и никакой идеи!» — молодежь». Помилуйте, г-жа Стацевичъ, ка- «Отчего вы не поступаете въ акушерки?» — кая тутъ < серьезная музыка», когда дѣвица Господи! говорю, да я совсѣмъ не хочу въ мнила себя быть < созданной для любви и акушерки! Что же все акушерки, да акупоклоненія» и даже «глубокимъ, какъ про- шерки! —«Ну, поступайте въ академію». — пасть глазамъ» почтеннѣйшаго Ивана Сер- А кто за меня платить будетъ? А что я ѣсть гѣевича не давала спуску? Музыка самая буду? —«Ну, такъ изъ васъ ничего не выйнесерьезная и дѣло происходило, увѣряю детъ!» —и машетъ рукой, какъ надъ отиѣвасъ, чрезвычайно просто: дѣвица мнила той. Поневолѣ разозлишься. —Да я, говорю, себя созданной для поклоненія, а молодежь ничѣмъ и не хочу быть. Я хочу быть просто думала иначе, и единственно въ этомъ пе- человѣкомъ, и, если можно, образованнымъ чальномъ обстоятельствѣ заключается источ- человѣкомъ. —«Къ чорту образованность! Не никъ разочарованія Наденьки Ракитиной. до того! Народъ страдаетъ. Приближается Потянуло Наденьку въ Петербурга. Это время, когда всѣ будутъ равны и свободны ужъ какъ водится. Что ее туда потянуло — и никто превосходенъ!» И все это, замѣтьте, серьезная или несерьезная музыка —рѣшить тономъ невыносимо отвратительнаго автодовольно трудно. Однако, вѣрная своей фак- ритета». тической правдивости, г-жа Стацевичъ не Надо отдать справедливость г-жѣ Стацескрыла слѣдующаго эпизода. Однажды На- вичъ. Вложивъ эту тираду въ уста своей денька встрѣтила толпу заѣзжихъ изъ Пе- обожаемой героини, она тотчасъ же возвытербурга молодыхъ людей, которые «шли всѣ шается уже не до фактической только ираввъ рядъ и во весь голосъ, съ увлечеиіемъ дивости, а до правдивости, такъ сказать, распѣвали арію изъ сПрекрасной Елены»: принципіальной, ибо немедленно заставляетъ ■твУх'
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4