тНрг; 555 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 556 ІІ 11 ■ 1 1, • ш"' ;■ 'Ж ■, Ш |Д і 'ІІ: - Ж ІІ! иЩ Н| гШк' гііЙІ 1I сМ:' 1 ' /ШІПн. 111 К: \ «'Т г і 'і Г іп Чі : 1 1" Ипіш -фЩг І I' 4' У' 'И' Иіі ; Аі |і И Ш'мш» і -€ІІ И1 Ж ' г 1В іііі і ш] Рі: чайной физической красотѣ Наденьки, мы должны вѣрить автору на слово. Напримѣръ, авторъ разсказываетъ: «Только что вошла она, въ корридорѣ, слабо освѣщенномъ одной керосиновой лампочкой, стало вдругъ какъ будто свѣтлѣе. Ото всей ея легкой фигурки, отъ оживленнаго лица, съ паройблестящихъ выразительныхъ глазъ, отъ пушистыхъ свѣтлорусыхъ кудрей, волной сбѣгавшихъ на плечи изъ подъ бархатнойшапочки, вѣяло жизнью, свѣтлымъ взглядомъ на жизнь». Такъ разсказываетъ авторъ и мы должны ему вѣрить, по крайней мѣрѣ, не имѣемъ возможности проверить его показапія на основаніи имѣющихся на лицо матеріаловъ. Къ счастію, оно и не важно. Освѣщается-ли корридоръ одной керосиновой лампочкой, или въ немъ, кромѣ того, горитъ факелъ живой красоты Наденьки Ракитиной, это за прѳдѣлами корридора не пмѣетъ ровно никакого значенія. Красота не подражаема. Уроковъ, поученій изъ нея не извлечешь. Значитъ, Вогъ съ ней, съ провѣркой авторскихъ показаній на счетъ красоты. Но когда намъ говорятъ, что такой-то человѣкъ уменъ и благороденъ, и не голословно говорятъ, а сообщаютъ нѣчто пзъ его мыслей, чувствъ и поступковъ, то мы имѣемъ полную возможность оцѣннть степень справедливости показаній автора. Г-жа Стацевичъ до такой степени влюблена въ свою героиню, что даже не трудится (а можетъ быть и не умѣетъ) искусно подтасовывать факты. Поэтому нѣкоторая дрянность Наденьки, прошу извиненія у влюбленнаго автора—обнаруживается сама собой, не взирая на усердное кажденіе г-жи Стацевичъ. Обнаруживается также истинная причина преслѣдующихъ «идеалистку>разочарованій. Это свидѣтельствуетъ, конечно, о правдивости автора. Наденька, какъ это всегда бываетъ съ подобными, нѣсколько аляповатыми героинями, чуть не въ утробѣ матери начала плѣнять собою свѣтъ. Достовѣрно, что въ гимназіи (а она окончила гимназическій курсъ пятнадцатилѣтъ) учителя называли ее «звѣздой» и пророчилией «будущность». Однажды она, въ классѣ русской словесности прочитала отрывокъ изъ «Камоэнса> Жуковскаго такъ превосходно, что учитель, вмѣсто того, чтобы, на основаніи этого опыта декламаціи, предсказать ей будущность актрисы, выразился вообще: «Изъ этой Ракитиной непремѣнно выйдетъ чтонибудь особенное!» Рано расцвѣла эта прекраснаяизбранная душа, но за то рано начались для нея неудачи и разочарованія. Они начались въ гимназіи. Любопытно при этомъ слѣдить за авторомъ, за тѣмъ, какъ борется въ немъ. правдивость съ пристрастіемъ къ Наденькѣ^ «Между тѣмъ, какъ ея молодыя сверстницы. съ пылающими щеками, отбивали ноги и полы въ шумныхъ галопахъ и поль-- кахъ-мазуркахъ, Надя сидѣла въ уголку и,, глядя на чужое веселье, анализировала, свою душу. Она сознавала въ себѣ чувство,, похожее на зависть, при видѣ своихъ веселящихся, влюблениыхъ и счастливыхъ. взаимностью подругъ». Но сама она, несмотря на свои четырнадцать лѣтъ, была слишкомъ серьезна («слыла Ьаз Ыеи>) и возвышенна для участія въ этомъ весельи и сторониласьотъ него. Такъ разсказываетъ. авторъ, но онъ тутъ же, на той же и на предыдущей страницѣ сообщаетъ, что положеніе Ьаз Ыеи было весьма почетное! въ,. гимназіи. <Это была эпоха общественнаго пробужденія, эпоха горячей вѣры въ новое время, въ новые идеалы. Всѣ чувствовали себя болѣе обыкновеннаго людьми и ждали многаго отъ себя и другихъ. Учителя въ. этой гимназіи были большею частью молодые, съ любовью отпосившіеся къ новому учрежденію. Ученицы также учились съ любовью и сознаніемъ. Гимназисты и гимназистки вели дебаты о свободѣ и равноправности женщины, объ эмансипати вооб-- ще, о началѣ всѣхъ начадъ, о клѣточкѣ, объ инфузоріяхъ и манадахъ, о послѣднемъ сочиненіи Вюхнера. Въ классѣ закона божія украдкой читали «Отцовъ, и дѣтей». Устраивались вечеринки съ танцами и съ «серьезными разговорами». Казалось бы четырнадцатилѣтнему синемучулкутутъ раздолье было. А между тѣмъ Наденькі «хотѣлось бѣжать прочь, въ темноту, въ тишину». Зачѣмъ бы это? отчего? Г-жа Стацевичъ представляетъ дѣло такъ, что отъ. танцевъ. Но вѣдь были и «серьезные разговоры? Не правдивѣе-ли поэтому поступила^ бы г-жа Стацевичъ, еслибыпредставилаНаденьку убѣгающею мысленно въ пустыню,, вслѣдствіе прямыхъ неудачъ на танцовальномъ поприщѣ? Оно и естественнѣе въ че»- тырнадцатилѣтней дѣвочкѣ. Впрочемъ, какъ. увидитъчитатель, танцыи впослѣдствіи играютъ важную роль въ жизни Наденьки Ракитиной: все она какъ-то на нихъ сердится и все больше, кажется, за личныя неудачи,, потому что, собственно говоря, она любитъ. танцы и доднесь, то-есть до той минуты, къ.. которой относятся не дѣтскія воспоминанія, а самая фабула «Идеалистки». Танцы и— какъ у Липы Ипатовойи Лели Затаиловой— духи, это слабость Наденьки Ракитиной, важная составная часть ея «инстинктовъ»,. Но вотъ гимназическій курсъ конченъ^ Нашей героинѣ шестнадцатьлѣтъ. «Во всей,: фигурѣ ея, во всѣхъ движеніяхъ ея гибкихъь ІІИІІІ ГЧк' і
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4