' у * т >чт-. ' ѵѵ- ^л'-- -:;, і . у»?- 551 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 552! 111 №' Ч. ■V Іі рядная, всегда пахнувшая какими-то отличными духами, производила на нее успокаивающее впечатлѣніе своими мягкими движеніями, своею красотой, своимъ ласковымъ и легкомысленно звучащимъ голосомъ». Это внутреннее бореніе инстинктовъ и убѣжденій, склонности къ «отличнымъ духамъ» и различныхъ идеальныхъ стремленій, очень важно замѣтить для нашей, не особенно, впрочемъ, важной цѣли. Жила-была другая дѣвица Леля Затаило-^ ва. Это была также прекрасная и также неопытная дѣвица. Еще въ дѣтствѣ Леля Затаилова «была такой хорошенькой дѣвочкой, что всѣ ею любовалась и всѣ ее баловали; даже учителя (что грѣха таить!) невольно прибавляли ей баллы за ея золотыя кудри и херувимское личико». Но и въ возрастъ придя, она имѣла «свѣтло-голубые, какъ лѣтнее небо, глаза», прикрытые «темными рѣсницами». Леля была, собственно, «избалованная, изнѣженная барышня», хотя и прекрасная, и умная, и добродѣтельная. Но, благодаря своему кузену- студенту, она «попала въ такое молодое общество, которое совершенно измѣнило весь складъ ея прежнихъ пансіонскихъ понятій и, такъ сказать, заставило ее сжечь все то, чему она поклонялась:». О склонности ея къ отличнымъ духамъ точныхъ свѣдѣній не имѣется, но опекунъ (Леля—сирота) удостовѣряѳтъ, что она «боится сквознаго вѣтра и всякій разъ, какъ промочитъ свои фарфоровыя ножки, вытираетъ ихъ одеколономъ». «Въ глубинѣ души своей, она глубоко сожалѣла о тѣхъ удобствахъ, о той относительной роскоши, какою пользовалась при жизни своего отца. Ей было тяжело, очень тяжело просторную и удобную квартиру въ Троицкомъ переулкѣ промѣнять на темную квартиру на Знаменской. Боже мой, какъ желала она убрать свою комнату! — къ окну примостить письменный столикъ и уставить его разными письменными фарфоровыми и бронзовыми бездѣлушками, въ углу помѣстить свой маленькій туалетикъ, съ табуретомъ передъ зеркаломъ, прикрытымъ розовымъ чахломъ съ кисейной отдѣлкой». Таковы «инстинкты» Лели Затаиловой. Ея «убѣжденія», благодаря «молодому обществу», въ которое она попала, тянуть совсѣмъ въ противоположную сторону. Въ этомъ обществѣ есть юный крптикъ Кроликовъ (кузенъ Лели), послѣдователь и, по мнѣнію его почитателей, какъ бы замѣститель Писарева, золотушный, зябкій, вообще, плюгавый, но имѣющій о себѣ чрезвычайно высокое мнѣніе и чрезвычайно развязно толкующій о Гейне, уголовномъ правѣ, вообще о всѣхъ «матеріяхъ важныхъ», какія только подъ руку подвернутся. Есть Юленька Дицъ, очень симпатичная, не» немножко черезъ-чуръ развязная и съ значительной придурью дѣвица. Есть литера-- торъ Минераловъ, пишущій въ разныхъ повременныхъ изданіяхъ, подъ псевдонимами: «Гвоздь», «Заноза», «Подвальный поэтъ»- и проч., вѣчно пьяный, острякъ по профессіи, отзывающійся о «своихъ» слѣдующимъ образомъ; «Люди съ идеями, новые люди, которые за словомъ въ карманъ не полѣ-- зутъ, люди, для которыхъ никакихъ предразсудковъ не существуетъ, ни религіозныхЪ;, ни литературныхъ, ни политическихъ», Маленькій образчикъ остроумія литератора Минералова: <— Носовые платки сдѣдуетъ терять,—заыѣтнлъ литераторъ. — Отчего слѣдуетъ? — Для распространенія насморка; пасмо ркъ, —это единственная вещь, которую мы нмѣеыъ. право пропагандировать. — Чтобы вы такое желали пропагандировать? —замѣтнлъ Сииеонъ Родіоновичъ. — А вы семейный человѣкъ или холостой? — Семейный. — А есть у васъ дочки? — Слава Богу! — Пригласите меня къ вашпмъ старшимъ дочерямъ—уроки давать, возьму не дорого. — А зачѣмъ я васъ приглашу имъ уроки давать? — Да я... я иыъ, если угодно, свободную любовь буду пропагандировать». Фигурируютъ и другія личности ВЪ МОЛО-- домъ обществѣ, совратившемъ Лелю Затаилову съ пути ея инстинктовъ, на путь ея убѣжденій. Есть тамъ звѣрообразпый молодой человѣкъ Стихаревъ, наглый дармоѣдъ, который объясняется Лелѣ въ любви слѣдующимъ, даже маловѣроятнымъ образомъ^ «Чтобы любить такъ, какъ я люблю васъ,. прежде всего надо животнымъ быть —имѣть, зубы, чтобы кусать и загрызать своихъ соиерниковъ, и имѣть дерзновеніе силой взять, то, что по праву принадлежить только сильному. Будь вы замужемъ хоть за десятью, мужьями, я и тогда не откажусь отъ того,, что мнѣ забрело въ голову! Видно у мен® такая натура; я не виновать, что вы меня привлекаете!» Есть еще въ молодомъ обще-- ствѣ нѣкто Умековь, красавець, талантливый, но весьма пустой. «Есть его кроткаялюбовница Маша Студенецкая. О глупости этой кроткой дѣвицы можете судить по слѣдующему ея разговору съ нѣкіимь Пульки-- нымь. Пулькинь спросиль Машу, кто, на. ея мнѣнію, первый поэтъ въ Россіи. « — Писаревъ, —быстро отвѣтила Маша,, и также быстро поглядѣла ему въ глазам она была увѣрена, что ея отвѣтъ изумить, его. Но Пулькинь не изумился. — Такъ вы думаете, что онь поэтъ? — Выше всѣхъ поэтовъ, какіе когда-дибсь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4