545 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1878 г. ■ '> "'ЖЧІ/' 546 ными чувствомъ независимости, можетъ быть устраненъ соотвѣтственный вредъ. Горсть патріотовъ можетъ сама совершать подобные поступки и не добиться ровно ничего, если, дѣйствительно, въ массѣ болгарской націи чувство независимости слабо. Сама нація должна совершать поступки, чтобы развить и усилить въ себѣ чувство независимости. А спрашивается; какъ же этого добиться, какъ не распространеніемъ идей, не разъясненіемъ болгарской націи всего ужаса и позора ея положенія подъ магометанскимъ владычествомъ? И развѣ такое распространеніе идей не есть «поступокъ»? Турки, вѣроятно, не задумались бы отвѣтить иа этотъ вопросъ. Но тутъ встрѣтились бы еще и другія обстоятельства. Болгаре нетолько непосредственно слабы чувствомъ независимости, они невѣжественны и потому естественно находятся подъ гнетомъ авторитета и съ покорностью судьбѣ несутъ свое ярмо. Они изолированы другъ отъ друга, сидятъ каждый подъ смоковницей своей и не имѣютъ даже поползновенія сойтись съ сосѣдомъ, который тоже сидитъ подъ смоковницей. Для того, чтобы они признали силу свою, они должны объединиться, а объединеніе можетъ быть совершено только подборомъ единомышленниковъ, т. е. опятьтаки только распространеніемъ идей. Наконецъ, вѣка рабства и насилія привили болгарской націи не мало положительпыхъ пакостей, кромѣ отсутствія чувства независимости, и всѣ эти пакости требуютъ своихъ особенныхъ противоядій. Въ концѣ концовъ, еслибы даже «поступки», и только они, могли устранить вредъ, причиняемый болгарской націи отсутствіемъ чувства независимости (а это не вѣрно), то не бывало на памяти исторіи такого случая, чтобы вредный стороны положенія общества исчерпывались однимъ этимъ вредомъ. Странное дѣло: приходится защищать <распространеніе идей» отъ писателя, отъ человѣка, на котораго распространились идеи многихъ европейскихъ ученыхъ и который самъ распространяетъ идеи! Читатель можетъ сказать, что статья «Умъ и чувство, какъ факторы прогресса» совсѣмъ не требовала столь длиннаго объ ней разговора. Это отчасти —правда, но только отчасти. Не въ самой статьѣ тутъ дѣло, а въ читателяхъ, въ тѣхъ особенностяхъ нашего темперамента, о которыхъ рѣчь шла выше. Если авторъ перегибаетъ лукъ въ извѣстную сторону, то читатели, при извѣстныхъ условіяхъ, перегибаютъ его еще сильнѣе. Хорошій поступокъ прекрасенъ и желателенъ,' хорошее чувство тоже прекрасно и желательно, но предавать изъ за этого всесожженію мысль, знаніе, логику, «голову», «книжку» — СОЧ. ЕГ. К. ЫИАЙЛОВСКАГО, Т. IV. отнюдь не приходится. Это совсѣмъ не такіе предметы, которые не могутъ ужиться рядомъ. Тяжба между умомъ и чувствомъ безобразна и не имѣетъ рѣшительно никакого гаізсп (Геіге. Оставимъ это нелѣпое дѣло слезливымъ старичкамъ, изнывающимъ по женихѣ дѣвицамъ, да еще тѣмъ рыцарямъ чувства, которые имѣютъ действительные резоны бояться свѣта знанія и искры ума. Какіе непривлекательные поступки можно совершать при содержаніи разума на запяткахъ, это очень наглядно показываетъ статья «Либералъ о сѣромъ мужикѣ», напечатанная въ № 9 «Недѣли». Рѣчь въ ней идетъ объ очеркахъ г. Иванова. Объ этомъ же предмет! трактовалъ и наивный самодоволепъ, но тотъ такое занесъ, что пословица: <въ огородѣ лебеда, а Въ Кіевѣ дядька» —сама премудрость въ сравненіи съ его разсужденіями. Что же касается автора статьи «Либералъ о сѣромъ мужикѣ>, то вотъ одинъ изъ упрековъ, дѣлаемыхъ имъ г. Иванову; <Г. Ивановъ узналъ, чего ждетъ и проситъ мужицкая душа; денегъ, денегъ, денегъ... Что же пожелаетъ онъ нашему народу? Если онъ будетъ логиченъ, то пожелаетъ «просвѣщенныхъ адмииистраторовъ», которые бы своими мѣрами, во-первыхъ, не дали возможности мужику выучиться <обобщать», иначе изъ этого мужика сдѣлается порядочная свинья, какъ ясно доказалъ г. Ивановъ; а во-вторыхъ— твердыми и неуклонными мѣрами поставили бы этого мужика въ невозможность нарушать права окружающпхъ сѣрыхъ мужиковъ—на случай, еслибы онъ и выучился обобщать, не смотря на препятствія, созданный просвѣщенными администраторами». Кто подумаетъ, что авторъ и въ самомъ дѣлѣ только договариваетъ недоговоренное самимъ г. Ивановымъ. Зачѣмъ, однако, автору понадобилось рѣшать за г. Иванова, чего онъ долженъ пожелать народу, когда тотъ самъ очень ясно формулировалъ свои пожеланія? Въ томъ самомъ очеркѣ, по поводу котораго авторъ находитъ нужнымъ и возможнымъ сравнивать г. Иванова даже со становымъ приставомъ, говорится; «Пр идетъ ли когда-нибудь въ русскую глухую деревню такой человѣкъ, который рѣшился бы отдать ей свои знанія, стать, не смотря на эти знанія, въ общія условія бѣдности крестьянской жизни, рѣшился бы не «благодѣтельствовать», а существовать на тѣ, только на тѣ средства, которыя безъ принужденій волостного начальства, а по силѣ помочи, дадутъ ему «за его трудъ» сами крестьяне, и только тѣ крестьяне, которымъ онъ помогъ, пособилъ, научилъ? Когда-нибудь такой человѣкъ непремѣнно придетъ въ деревню, теперь же его покуда что-то не видно. Мѣсто его за18 1
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4