541 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1878 г. 542 самыя слова удачно передаютъ мысль, или потому, что ими сообщается фактъ, или, наконецъ, потому, что цитата характерна для того, именно, писателя, у котораго она заимствована. Всѣ эти поводы для нашего автора не ■существуютъ. Напримѣръ, важность упражненія для развитія способностей могла бы быть подтверждена множествомъ чрезвычайно любопытныхъ фактовъ, которые приводятся и излюбленными писателями напіего автора. Но фактовъ онъ не приводить, а беретъ только «бщія положенія. Что же касается характерности его цитагь, то, если ему будетъ угодно, я подберу у гЬхъ же самыхъ писателей цитаты совершенно противоположнаго ■свойства. Если ряды цитатъ что-нибудь доказываютъ, то мой рядъ долженъ быть призеанъ не менѣе доказательнымъ, чѣмъ рядъ ■автора статьи «Умъ и чувство, какъ факторы прогресса>. Напримѣръ, онъ съ торже- ■ствомъ приводить слѣдующія слова Спенсера; < Вѣра въ нравственное дѣйствіе умственнало образовангя, опровергаемая фактами, шлѣпа и а рпогі. Какую связь можно представитъ себѣ между знаніемъ, что извѣстные знаки, написанные на бумагѣ, означаютъ жзвѣстныя слова, и пріобрѣтеніемъ болѣе высокаго пониманія долга? Какое вліяніе ііожетъ оказать умѣнье выражать знаками звуки на усиленіе желанія поступать справедливо? Какимъ образомъ знаніе таблицы умноженія или умѣнье быстро дѣлать сложеше и дѣленіе можетъ увеличивать сердечную доброту въ такой степени, чтобы удержать ютъ стремленія вредить своимъ ближнимъ? Какимъ способомъ умѣиье писать, знаніе грамматики и проч. можетъ сдѣлать чувство •справедливости болѣе сильнымъ? Почему отъ увеличепія запаса географическихъ свѣдѣній, добытаго усидчивымъ трудомъ, можно ожидать и увеличенія уваженія къ правдѢРНе- «оотвѣтствіе между такими причинами и такими слѣдствіями почти также велико, какъ между упражненіемъ пальцевъ рукъ и уведиченіемъ силы въ ногахъ. Тотъ, кто, преподавая латиискій языкъ, надѣялся бы передать знаніе геометріи, или сталъ бы ожидать, что умѣпье рисовать придастъ выразительность иснолненію какой-нибудь сонаты, быль бы, по всей вѣроятности, сочтенъ за сумасшедшаго; между тѣмъ, онъ едва ли ■судитъ болѣе неосновательно, чѣмъ тотъ, кто надѣется образовать болѣе высокія чувствованія пушемъ развитія умственныхъ способностей*.. Вѣра въ книжные уроки и въ знаніе составляешь одно изъ суевѣрій нашего времени*. Прекрасно. Но, съ позводенія «Недѣли>, я тоже приведу слова Спенсера; * Наука есть лучшее средство не только для умственной дисциплины, но и для нравствентй... Наука постоянно прибѣгаетъ къ индивидуальному разуму. Ея истины принимаются не на основаніи одного авторитета; всякому предоставляется свобода испытывать ихъ, а во многихъ случаяхъ, ученику приходится самому додумываться до заключеній. Каждый шагъ въ научномъ изслѣдованіи подлежитъ его обсуждение. Человѣкъ не обязанъ тутъ принимать истину, не провѣривъ ея. Нарождаемая же этимъ вѣра въ собственный силы возрастаетъ еще вслѣдствіе единообразія, которымъ природа оправдываетъ его заключенія, если они вѣрно выведены. Изъ всею этого вытекаетъ независимость, составляющая наиболѣе цѣнный элементъ характера. И это вовсе не единственная нравственная выгода, получаемая путемъ научныхъ занятій. Когда изслѣдованіе дѣлается надлежащимъ образомъ (т. е., насколько это возможно, въ формѣ оригинальнаго изслѣдованія), оно упражняетъ настойчивость и искренность. Профессоръ Тиндаль говоритъ объ индуктивномъ изслѣдованіи; «оно требуетъ териѣливаго прплежанія и смиреннаго, сознательнаго припятія откровеній природы. Первое условіе усиѣха есть честная воспріимчивость и готовность оставить всѣ предвзятый понятія, противорѣчащія истипѣ, какъ бы дороги они ни были. Повѣрьте мнѣ, въ частныхъ изслѣдованіяхъ истиннаго служителя науки нерѣдко высказывается такое благородное самоотреченіе, о которомъ свѣтъ понятія не имѣетъ > (Опыты, т. Ш, «Умственное, нравственное и физическое воспитаніе>, стр. 60). Вотъ. Мнѣ, обливаемому мутной водой ироніи «Недѣли» за пристрастіе къ книжкамъ, было, признаться сказать, скучно дѣлать эти выписки изъ Спенсера. Но я сдѣлалъ это для автора статьи «Умъ и чувство», который, не смотря на свое недовѣріе къ книж камъ, строитъ цѣлую статью изъ книжныхъ цитатъ. Заключается-ли въ двухъ приведенныхъ выпискахъ одно изъ тѣхъ противорѣчій и виляній, которыми такъ богаты сочиненія Спенсера, или они могутъ быть какъ-нибудь согласованы —это въ настоящемъ случаѣ безразлично. Дѣло только въ томъ, что цитатамъ «Недѣли» можно противопоставить цитаты тѣхъ же самыхъ авторовъ, на которые и она ссылается, а про тѣхъ, на кого она не ссылается, и говорить нечего. А такъ какъ въ статьѣ «Умъ и чувство» нѣтъ ничего, кромѣ цитатъ, то, значитъ, она и не подлежитъ обсужденію по существу. Я позволю себѣ только одинъ вопросъ; зачѣмъ авторъ читалъ Милля, Спенсера, Льюиса, Дарвина, Маудсли, Карпентера, Вундта, Бэна? зачѣмъ онъ написалъ свою статью; зачѣмъ вообще издается «Недѣля», если правда, что вѣра въ книжные уроки и чтеніе есть не болѣе, какъ предразсудокъ? Я
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4