«39 СОЧИНЕЯІЯ Я. К. МИХАИЛОВСКАГО. 540 іі ; і№ііі. ІІІ 1 / ментъ, безполезно погдощающій часть пла- ■стическаго ыатеріала, вырабатывающагося изъ питательныхъ веществъ, 'подаваемыхъ ■яа литературныхъ обѣдахъ. У него есть мысли, «придуманныя сердцемъ>. Готовъ ■вѣрить, что это мысли прекраснѣйшія, много -дучшія, чѣмъ тѣ, которыя, по закояамъ природы, изготовляются годовой, но понимать шъ не дано обыкновенному смертному, не юсмѣливающемуся попирать законы природы ;съ такимъ презрѣніемъ. Поэтому пусть сердечный мысли сентимептальнаго старичка •остаются въ полной неприкосновенности. «Недѣля» давно уже затянула пѣсню о необходимости держать разумъ на запяткахъ. Но все это были легкіе кавадерій- •скіе наѣзды по разнымъ побочнымъ пово- .дамъ. Это были случайные пробы силъ надъ разумомъ, въ родѣ того, какъ прохожій пытаетъ свою мощь на сидомѣрѣ, который кстати часто устраивается въ формѣ головы. Треснетъ прохожій кулакомъ по такой го- •ловѣ и отойдѳтъ прочь. Но въ нынѣшнемъ году < Недѣля» пожелала заняться этимъ дѣдомъ вплотную, основательно, и напечатала статью «Умъ и чувство, какъ факторы прогресса» (№№ 6 и 7). Статья заканчивается такимъ выводомъ: ■«самымъ важнымъ факторомъ прогресса есть чувство». Впрочемъ, авторъ согласенъ, кажется, выразить свою мысль въ не столь грубой и бодѣе точной формѣ словами Милдя: «духъ усовершенствованія является резудьтатомъ возрастающей силы соціальныхъ ин- •стинктовъ, въ связи съ развитіемъ умственной дѣятедьности». Еслибы авторъ ограничился развитіемъ и доказательствами этого подоженія, то я бы рѣшительно ничего не имѣлъ сказать о статьѣ «Умъ и чувство:», -жромѣ развѣ того, что мысль эта развивалась уже много разъ и обставлялась много лучше. Ничего не могъ бы я сказать и въ томъ случаѣ, если бы авторъ старался доказать, что одно образов аніе и даже вообще одна умственная дѣятедьность не гарантируетъ ни личнаго добропорядочнаго поведенія, ни глубины общественнагоразвитія.Несомнѣнно, что умные и образованные люди могутъ быть негодяями, а люди, умственно но слабые, могутъ обладать значительной нравственной силой. Но статья «Ыедѣли» построена такъ, что даетъ поводъ къ различнымъ недоразумѣніямъ, особенно принимая въ соображеніе одну рѣзкую черту нашего россійскаго темперамента. Казалось бы, умъ, логика, знаніе, наконецъ, вообще <голова», это безспорно такая прекрасная вещь, которая, если и можетъ чѣмунибудь помѣшать, такъ только глупости и невѣжеству. Можно разсуждать о томъ, ,умъ иди чувство составляетъ наиболѣе важный факторъ прогресса, хотя это разсужденіе всегда будетъ безнлодно. Можно утверждать, и совершенно основательно, что бываютъ усдовія, когда знаніе и логическая способность оказываются недостаточными^ точно такъ же, какъ бываютъ усдовія, гораздо бодѣе обыкновенныя, когда недостаточно чувство. Но мѣрять умъ и чувство,, подгонять нхъ подъ рекрутскую мѣрку, посдѣ которой кто-нибудь изъ нихъ додженъ оказаться «годнымъ >, для службы чедовѣчеству, а кто - нибудъ —«негоднымъ> —это просто дико. Еще бодѣе дико презирать бѣдную «голову» такъ, какъ презираетъ ее сентиментальный старнчокъ «Недѣди>. Нзамѣтьте вотъ что: если это, дѣйствитедьно, человѣкъ почтеннаго возраста, то легко можетъ быть, что лѣтъ пятнадцать, двадцать тому назадъ, онъ зачитывался блестящими статьями Писарева и статьями г. Шедгунова, въ родѣ «Убыточности незнанія> и т. п. Очень вероятно, что онъ и самъ пописывадъ что-нибудь на тему объ убыточности незнанія и о ведичіи разумнаго эгоизма. А теперь онъ согласенъ быть акефаломъ, лишь бы сохранить сердце. Это для насъ характерно. Кажется, и бури никакой не было, а насъ носитъ въ утлой ладьѣ нашей жизни изъ стороны въ сторону, отъ одного борта къ другому, отъ носа къ кормѣ и обратно. То люди, кромѣ книжки, ничего знать не хотятъ, то не могутъ произнести слово «книжка» безъ, смѣю сказать, недѣпоі ироніи. «Недѣля» находится теперь уже не первый годъ въ этомъ ироническомъ настроеніи, которое отразилось и на статьѣ <Умъ и чувство, какъ факторы прогресса». Впрочемъ, статья эта больше бросается въ глаза своимъ педантизмомъ и доктринерствомъ, особенно пикантнымъ въ устахъ паладина чувства, «сердца». Она испещрена ссылками на Спенсера, Дарвина, Милля, Маудсли, Бокля, Льюиса, Лекки, опять Спенсера, опять Дарвина, Бэна, Вундта и т. д. и не содержитъ въ себѣ указанія ни на одинъ житейскій фактъ. При этомъ цитаты набираются какъ-то совсѣмъ ни къ селу, ни къ городу. Напримѣръ, почтенному автору нужно сказать, что всякая способность раз - вивается упражненіемъ и глохнетъ отъ неупражненія. Ноложеніе это до такой степени общеизвѣстно, что его можно поставить аксіомой и дѣлать прямо, какіе слѣдуетъ, выводы. Но авторъ счелъ нужнымъ сдѣлать, при семъ удобномъ случаѣ, цитаты изъ Вундта, Карпентера, Спенсера, Милля и Маудсли! Слишкомъ много цвѣтовъ! Далѣе, самый способъ выбора цитатъ необыкновенно страненъ. Писатель, въ подтвержденіе своей мысли, ссылается на слова другого писателя или потому, что въ словахъ этихъ выражена какая нибудь новая цѣнная мысль, или потому, что
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4