537 ЛИТЕР АТУ РНЫЯ ЗАШіТКИ 1878 г. 53В; шутовству человѣка, избирающаго такой псевдонимъ. Г. ла-Серда утверждаетъ, что «любой) испанскій лексвконъ олровергнетъ мой переводъ. Я справлялся съ лексиконами и могу только еще разъ подтвердить, что по-испански еі сегсіо значитъ кабанъ, а 1а сегйа—свинья. Если ла-Серда не псевдонимъ, такъ чего же тутъ стыдиться, отчего отпираться? Надо только стараться, чтобы родовая кличка не по личной шерсти пришлась. Кстати о г. ла-Сердѣ. Редакція «Слова», въ своемъ объясненіи, напечатанномъ въ «■Биржевыхъ Вѣдомостяхъ» , говорить между прочимъ: <Такъ какъ г. де-ла-Серда нетолько намъ, но и всей русской литературѣ извѣстенъ съ такой стороны, что статьи его съ фактической стороны не подвергаются провѣркѣ, то мы напечатали его рецензію, не справляясь съ книгой г. Лесевича>. Почтенная редакція хотѣла, вѣроятно, сказать, что г. ла-Серда былъ извѣстенъ съ такой стороны, потому что теперь-то ужъ онъ, конечно, совсѣмъ съ другой стороны извѣстенъ. Но и за всѣмъ тѣмъ, я былъ заинтересованъ: когда и кому г. ла-Серда былъ извѣстенъ вообще и со стороны его добросовѣстности п познаній въ особенности? Я обратился съ этимъ вопросомъ къ одному записному библіографу, имѣющему охоту и способность помнить всѣхъ, даже мельчайшихъ мошекъ и букашекъ русской литературы. Онъ такое мнѣ сказалъ, что я не повѣрилъ и потребовалъ доказательствъ. Тогда онъ принесъ .мнѣ «С.-Петербургскія Вѣдомости» за 1873 г., гдѣ я нашелъ нѣсколько корреспонденцій изъ Рима, подписанныхъ «Е. де-ла-Серда». Въ № отъ 10 декабря, этотъ добросовестный и многознающій корреспопдентъ, извѣстный «всей русской литературѣ» съ такой стороны и проч., пишетъ о пріемѣ, который встрѣтили въ Итадіи агитаторы идеи «международнаго посредничества». По мнѣнію самого г. ла-Серды, они полны <вѣры въ осуществимость знаменитой утопіи Бернарденаде-С.-Пьера>. Г. ла-Серда смѣшалъ автора проекта вѣчнаго мира, аббата С.-Пьера, съ авторомъ < Павла и Виргиніи», Бернарденомъ де-С.-Пьеромъ... Ну, что же, это пустяки, конечно. Такъ идите же, я говорю, г. ла-Серда, своей дорогой; а своимъ собратамъ по ремеслу я повторю прежній совѣтъ: когда г. ла-Серда принесетъ вамъ статью, ищите прежде всего—гдѣ въ ней «ошибка». Ищите н вы, гг. редакторы < Слова >, потому что «ошибки» могутъ, наконецъ, и на васъ отозваться... Итакъ, вотъ какіе полемическіе пріемы выработались у насъ со времени обѣденныхъ разсужденій о приличіи въ полемикѣ: возьметъ человѣкъ, да и налжетъ на своего противника все, что ему вздумается, а потомъ вѣдь и промолчать можно, въ случаѣ ежели уличатъ, или отпереться: знать незнаю, вѣдать не вѣдаю. Этому пріему можна предсказать блестящую будущность. Можнобудетъ такъ писать; г. Суворинъ, судившійся за поджогъ мельницы, застрахованной въ сумму выше ея дѣйствительной стоимости, и т. д. Или: г. Гайдебуровъ утверждаетъ въ Л? такомъ-то «Недѣли», будто земля; на трехъ китахъ стоитъ, и проч. Или: г. лаСерда, всему міру извѣстный своимъ умомъ„ знаніями и благородствомъ, и проч. Очень, весело и, главное, прилично можетъ пойти дѣло. И когда всѣ другъ на друга достаточно налгутъ, не представится уже ровно, никакихъ затрудненій для совмѣстныхъ обѣдовъ въ «Маломъ Ярославцѣ». Вернемся къ «.Недѣлѣ». Есть въ ней разный статьи: порядочный и пустыя, но всеэто ужасно блѣдно и не характерно. Девизъ < Недѣли»: малымъ довольна. До какой степени она, дѣйствитедьно, малымъ довольна,, это лучше всего видно изъ фельетона «Литературно-житейскія замѣтки» въ Л? 5 за нынѣшній годъ. Тамъ говорится о выстрѣлѣ г-жи Засуличъ. Это такой адамантъ, который; я смѣло могу рекомендовать вниманію каж-- даго любителя драгоцѣнностей. Впрочемъ, и въ воскдицаніи: къ черту политику! тожѳне дурно отражается девнзъ почтенной газеты. Къ чорту политику и да здравствуютъ, обѣды! Своеобразное пониманіе «Недѣлею» задачъ и достоинства литературы сводится къ, охраненію литературы отъ политики. Но у нея есть еще другая, не менѣе великая миссія —охраненіе чувства отъ разума. Почтенная газета исповѣдуетъ, что, какъ говорится гдѣ то у Щедрина, была бы вѣра, аразумъ,. и на запяткахъ постоитъ! Сантиментальный старичокъ, все еще волнуясь изъ- за литературныхъ обѣдовъ, читаетъ мнѣ такую нотацію: «Измышленія ваши чисто книжныя, пасиженныя и выдуманныя въ четырехъ стѣнахъ, придуманныя не сердцемъ, а выкрученный изъ головы. Если стать на точку зрѣнія автора, то въ логичности его измышленія, пожалуй, и не найдется перерывовъ. Но вѣдь логика —вещь условная... Хотя я и: никогда не сомнѣвался въ вашихъ, фил ь софствующій собратъ, книжныхъ знаніяхъ, но... ничто не создается головой». Старичокъ безъ боя уступаетъ умъ, логику и знаніе и даже, вообще, голову выдаетъ головой, памятуя, что и въ положеніи акефала онъ. всетаки силенъ, какъ Геркулесъ, чувствомъ, сердцемъ. Онъ не можетъ прибрать для «измышленій» болѣе оскорбительнаго эпитета, какъ чвыкрученныя изъ головы». Голова для него — совсѣмъ лшиній инстру-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4