533 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1878 г. 534 шаніе —потому —лестно, что пилъ чай съ Иваномъ Сергѣевичемъ, гулялъ съ Ѳедоромъ Михайловичемъ, обѣдадъ съ Петромъ Дмитріевичемъ, жадъ руку Алексѣя Сергѣевича и выслушалъ милостивое «э!» отъ Василія Аполлоновича. Наивный самодоволецъ хвастаетъ тѣмъ, что, къ счастііо, давно уже перестало быть предметомъ уваженія общества, абстрактнымъ, оторваннымъ отъ жизни и «политики» литераторствомъ. Въ старые годы, когда сочинители и не помышляли о томъ, чтобы производить какое-нибудь опредѣленное давленіе на своихъ читателей, когда они просто сочиняли, такъ же просто, «какъ соловей поетъ и роза благоухаетъ» , въ тѣ годы сочинитель былъ человѣкъ не отъ міра сего. Толпа готова была видѣть вокругъ головы этого чуждаго ей, далекаго, неопрѳдѣленнаго, туманнаго образа какоето сіяніе. Знакомство съ нимъ, возможность приблизиться къ нему считалось особенною, хотя и довольно двусмысленною честью. Нынѣ люди не расположены смотрѣть такъ на сочинителя, ибо видятъ въ немъ дѣятеля и, значитъ, сортируютъ сочинителей по ихъ дѣятельности. Поэтому хвастать абстрактнымъ литераторствомъ, значитъ, быть хвастуномъ запоздалымъ. А такое запоздалое хвастовство ведетъ за собой свои обычныя послѣдствія. Не понимая своей запоздалости, очевидной для всѣхъ, хвастунъ не понимаетъ ровно ничего и мелетъ разный вздоръ, не умѣя справиться не только съ политикой, а даже съ логикой и даже съ грамматикой. Сентиментальный старичокъ и наивный самодоволецъ, такъ строго соблюдающіе культъ «литературнаго человѣка>, не могли, разумѣется, оставить безъ вниманія мои скромныя разсужденія о вымираніи этого типа. Они, приватъ-звонари храма Аполлона и музъ, такъ твердо знающіе имена я отчества настоящихъ священнослужителей, не обмолвились, однако, ни однимъ словомъ о настоящемъ предметѣ моихъ разсужденій. Они, блаженные бѣдные люди (блаженны нищіе духомъ), съ замѣчательнымъ едино - душіемъ ухватились за мои нѣсколько словъ о литературныхъ обѣдахъ, хотя это учрежденіе было помянуто мною только въ качествѣ иллюстраціи. Уже одно это обстоятельство характеризуете умонастроеніе фельетонистовъ «Недѣли». Сентиментальный старичекъ даже расплакался («плачетъ старый камень, въ прудъ роняя слезы >, по незабвенному выраженію г. Фета): гордости, говорить, въ васъ много, сердца нѣтъ, а съ логикой далеко не уѣдешь—вотъ вы и не понимаете, какъ пріятно пообѣдать вмѣсгЬ съ Алексѣемъ Сергѣевичемъ и княземъ Владиміромъ Петровичемъ! Философъ, говорить, вы и больше ничего. Наивный самодоволецъ, тотъ не расплакался. Напротивь, онъ. молодцевато разсказалъ, какъ онъ записывался въ думѣ въ «ополченскіе офицеры» ѵ пожелалъ впдѣть меня въ ополченскомъ. мундирѣ (покорнѣйше благодарю) и ужъ. какъ-то съ этой стороны приплелъ литературные обѣды. Однако, тоже не похвалилъ^ искренности, говорить, мало, смиреніе фальшивое на себя напускаете; философъ, говорить, вы и больше ничего. Милые люди, право, съ вами ужаснотрудно разговаривать. Но - вотъ крупица чего-то, за что можно, по крайней мѣрѣ, ухватиться. Сентиментальный старичокъ, удержавь на минуту слезы, весьма ехидно спрашиваетъ: отчего вы на литературныхъ обѣдахъ не бываете, а въ комитет! литературнаго фонда засѣдаете? Это непослѣдовательио. Въ самомъ дѣлѣ, почему я, получая постоянно приглашенія на литературные обѣды, ни разу на нихъ не былъ, а» будучи выбранъ въ члены комитета литературнаго фонда, не уклонился? Я съ большимь удовольствіемь объясню это сентиментальному старичку, потому что это можетъ. повести къ правильной постановкѣ общага вопроса. Говоря о литературныхъ обѣдахъ, я замѣтилъ, что есть, конечно, такого рода, вопросы, которые могли бы составить любопытный предметъ собесѣдованія всѣхъ писателей, безъ различія цвѣта и направленія. Это вопросы объ общемь положенщ литературы, политическомь и экономическомъ, но они исключены изъ программы; обѣденныхъ дебатовь. Остается слѣдовательно, только «сближеніе», а сближеніеАлексѣя Сергѣевича съ Сергѣемъ Алексѣевичемъ я считаю невозможнымъ и ненужнымъ. Литературный фондъ поставленъ совсѣмъ иначе. Тамъ ни о какомъ сближѳнш людей, не иодлежащихъ сближенію, нѣтъ и рѣчи, тамъ просто помогаютъ «нуждающимся; литер аторамъ и ученымъ». И это —хотя не большое, не важное, но всетаки дѣло. Вотъ, вамь и все разъясненіе, мой сантиментальный старичокъ; но очень просто. Однако, я долженъ повиниться. На одномъ изъ литературныхъ обѣдовъ обсуждался вопросъ, для разрѣшенія котораго не требуется единства политическаго образа мыслей конвивовъ. Одинь мой пріятель говорить, чтосудьба литературныхъ обѣдовъ напоминаетъ ему слѣдующій анекдотъ. Ыѣкто купиль по случаю (очень уже дешево продавалась) двуспальную кровать, а, купивь ее, серьезна, уже сталь пріискивать невѣсту. Такъ и господа обѣдающіе. Собравшись безъ всякой определенной цѣли, они уже потомь стали пріискивать цѣль. И пріискали, между прочимъ, вопросъ о нашихъ литературныхъ нравахъ в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4